— Десять в тридцать третьей степени лет. В отличие от многих других в этой Ветви протоны — самые стабильные частицы — не распадаются, но постепенно теряют энергию за счет квантово-механического туннельного эффекта. В результате вся оставшаяся материя сливается в шары, многие из которых потом превращаются в черные дыры. Но большая часть шаров не дотягивает до предельных масс, и они постепенно остывают, а все атомы внутри них превращаются в атомы железа. Вот этот период в жизни местной Ветви вы и наблюдаете.
— Ничего мы не наблюдаем. Разве что глубокую тьму. И чем же закончится эпоха железных шаров?
— Либо они превратятся в сверхмассивные нейтронные капли, либо в черные дыры. Но и те и другие постепенно испарятся, по космосу же еще долго будут летать кванты света — фотоны с неимоверно увеличившимися длинами волн.
— А потом?
— Трудно сказать. Возможно, Ветвь будет заполнена «чистым скалярным» вакуумом, а возможно, произойдет спонтанный фазовый переход, и домен схлопнется в сингулярность или породит новый вакуум и новые формы материи.
— Веселенькая перспектива! А нам доказывали в школе, что во Вселенной действует универсальный закон соответствия: что вверху — то и внизу.
— Это величайшее из заблуждений, внушенное человечеству вашей Ветви. Вселенная
— Зачем же нам это внушали?
— Чтобы сокрыть от вас истину. По сути, человечество — потенциальный Игрок высочайшего класса, и его пытались и пытаются до сих пор не допустить до участия в Играх. Сокрытие истинного положения вещей в Мультиверсуме является одним из методов игровой дискриминации.
— Колоссально! Я этого не знала. А нельзя ли каким-нибудь образом увидеть эти самые железные шары?
— На одном из них вы находитесь, вместе со мной, разумеется. Его диаметр равен диаметру вашего Юпитера, сила тяжести в две с половиной тысячи раз больше земной. Второй шар располагается в ста миллионах километров от нас. Остальные недоступны моей аппаратуре. Могу показать только эти два.
Площадка с вырастающей из нее ажурной колонной Ствола-трансгресса стала невидимой, зато под ногами людей проявилась из темноты идеально ровная поверхность синеватого цвета, похожая на поверхность ледяного озера. До самого неблизкого горизонта глазу было не за что зацепиться — такой идеально гладкой была эта равнина, состоящая из чистого железа.
Стал виден и фиолетово-синий зрачок второго железного шара, повисшего низко над горизонтом. Хотя как Стасу удалось показать гостям столь экзотичные объекты в абсолютной темноте, было непонятно.
И вдруг Ивор почувствовал присутствие еще какого-то объекта на равнине. Не увидел, а именно ощутил.
— Стас, вы все пространство контролируете вокруг Ствола?
— В пределах моих возможностей. Вы имеете в виду что-то конкретное, оператор?
— Мне кажется, что недалеко располагается какой-то объект…
— Вы действительно обладаете высокой парачувствительностью, оператор, — с уважением сказал Стас. — Я не показал вам этот объект лишь потому, что сам не знаю ни причин его возникновения, ни что он из себя представляет.
На гладкой «ледяной» поверхности железной равнины в километре от людей — по первому впечатлению — появился странный предмет, налитый багровым свечением, напоминающий верхнюю часть черепа оленя с двумя членистыми рогами.
— Что за чудо? — удивилась Мириам. — Я действительно вижу голову провалившегося в железо оленя или нет? Это живое существо или искусственное сооружение?
— Не ведаю, — виновато вздохнул Стас. — Моих скромных возможностей не хватает, чтобы выяснить это. С уверенностью могу сказать лишь одно: объект энергетически независим, иначе давно был бы поглощен железной звездой.
— Как давно он здесь торчит?
— Мне трудно ориентироваться в здешнем времени. С одной стороны, я сам появился относительно недавно, с другой — я связан и с Корнем Древа, и с его Кроной, разделенными миллиардами триллионов лет и «углов поворота». Может быть, этот объект намного старше меня.
— Хорошо, забудем о нем, хотя интересно было бы выяснить, что это такое на самом деле. У тебя еще есть минутка?
— Разумеется. До пятницы я совершенно свободен.
— До какой пятницы? — не поняла Мириам.
— Это шутка. Ей около трехсот пятидесяти лет.
— Поговорим теперь о другом.
— С удовольствием. Меня редко посещают гости. За все время моего существования встреча с вами — третья.
— С кем же была первая и вторая?
— Первым был Судья одной из Игр, вторым — бровей Мимо.
— Наш пострел везде поспел, — пробормотала Мириам.
— Вы с ним знакомы?
— Еще бы. Он помог нам бежать с Земли на Гезем.
— Бровей Мимо помог вам бежать? — удивился Стас. — Весьма странно… Бровеи, насколько мне известно, редко кому помогают… точнее, никогда и никому.
— Нам он все-таки помог. Интересно, что ему было здесь нужно?
— Он со мной почти не разговаривал. Сходил к объекту с рогами, который вы назвали «головой оленя», предупредил о появлении оператора и удалился.
— Странный человек… если, конечно, он человек, — сказал Ивор. — Отец говорил, что он был организатором прошлой Игры. Кто он сейчас? Просто зритель?
