Железовский первым оценил их положение, что потом подтвердил инк Ствола Стас, и Руслан без какого-либо душевного напряга и ревности передал бразды правления группой в его руки. Патриарх синклита старейшин, живший на Земле двадцать третьего столетия «тупиковой» Ветви, настолько превосходил всех мощью, опытом и простодушной непогрешимостью суждений, что даже Ромашин прислушивался к его замечаниям и предпочитал прежде советоваться, а не принимать решения сразу. Железовский же вел себя так, будто ничего особенного не случилось, хотя он стал «хронодесантником» не по своей воле и не знал, когда вернется домой.
Зал хронолифта, в который они вышли после «падения» в пропасть хроношахты, серебрился инеем, и температура в нем держалась около двадцати градусов ниже нуля.
— Странно… — проговорил Ромашин, выслушав доклад инка «кокоса», и разгерметизировал костюм.
Его примеру последовали остальные.
— Что странно? — полюбопытствовал Гаранин, принюхиваясь к запахам и трогая пальцем серебристую паутинку инея на «мраморной» стене.
— Я не узнаю выход…
— А куда мы должны были попасть? — спросил Железовский, прислушиваясь к тишине здания.
— Я просил Стаса отправить нас домой… то есть в мою Ветвь.
— Почему вы считаете, что он ошибся?
— Он не мог ошибиться… и тем не менее
— Может быть, в этом виноват взрыв реактора? — предположил Руслан. — Стас и так был какой-то странный, полуглухой, а когда произошел взрыв, он и запустил нас на фоне хроносдвига, как теннисный мячик, — в белый свет как в копеечку.
— Возможно, — согласился Ромашин.
— Хотя нам от этого не легче, — буркнул Олег Борисович. — Что делать будем?
— Мы на айсберге, — сообщил вдруг Железовский, возвращаясь из дальних далей сверхчувствования. — Вокруг здания ледяная пустыня в радиусе трех километров. Толщина льда — больше километра, а дальше снова одна вода и айсберги. Глубина океана под нами — больше десяти километров, а что ниже — я не понял. Похоже, тоже лед. И тут, по-моему…
— Что?
— Нет, ничего, — после паузы ответил Аристарх.
— Поехали обратно, — сказал Гаранин. — Решили идти в вашу Ветвь, вот и давайте не менять решений.
— Может быть, хотя бы одним глазком посмотрим, куда мы попали? — робко предложила Надежда.
Мужчины обменялись вопросительными взглядами.
— Пожалуй, — пожал плечами Ромашин.
— Мы теряем время, — возразил Олег Борисович.
— Давайте выйдем, — поддержал Надю Железовский. — Мне надо кое-что выяснить.
— Загерметизируйтесь на всякий случай.
«Хронодесантники» застегнулись и устремились из зала в коридор, ведущий к внешней стене Ствола.
Тамбур открылся без проблем, по первому требованию Ромашина. Это несколько озадачило его, знакомого с тестами запрета на выход, но нетерпение увидеть чужой мир пересилило, и он разрешил группе выйти из здания.
С высоты четырехсот метров им открылся великолепный вид на безбрежный океан, покрытый белесыми пятнами раздробленного льда и ослепительно голубыми горами айсбергов самых причудливых форм. А над горизонтом вырастал гигантский купол, светящийся изнутри голубовато-лунным светом, в котором люди не сразу признали светило этого мира.
— Святые генералы! — пробормотал обескураженный Гаранин. — Вот это солнышко!
— Я видел еще больше, — заверил Ромашин. — Диаметр звезды эпсилон Возничего больше диаметра орбиты Сатурна.
Остальные промолчали, продолжая осматриваться.
Океан здесь имел густо-синий цвет и блестел как зеркало — так была неподвижна вода. Лишь изредка на ней кое-где возникали серебристые морщинки. Атмосфера планеты была очень толстой, судя по отсутствию малейшего ветерка, и небо, имевшее консистенцию густого тумана, тоже имело синий, с оттенком фиолетового цвет. К горизонту оно темнело, так что айсберги выделялись на его фоне как факелы.
— Интересная планетка, — подал голос Паша. — Температура здесь ниже двадцати, а вода не замерзает.
— Вода бывает разная, — рассеянно заметил Железовский, спускаясь к подножию айсберга. — У нас обычная вода состоит из четырех мономерных фракций, а здесь она — смесь полимеров.
Он ковырнул лед пальцем, повертел в руках бело-голубую звездчатую сосульку, сунул в патрубок химанализатора на поясе своего скафандра, затем склонился над водой и погрузил в нее руку. Было видно, что вода расступилась не сразу, ее пленка оказалась чрезвычайно упругой и продавилась, лишь когда давление руки превысило поверхностное натяжение.
Все с любопытством наблюдали за манипуляциями Аристарха, даже Ромашин, ожидая, что он скажет. Паша Строев тоже спустился ниже, встал ногами на воду и начал уменьшать поле антиграва, удерживающее его в воздухе. Вода прогнулась чуть ли не на полметра, образовав сферическую впадину, и только потом с отчетливым тугим хлопком продавилась.
— Да по ней ходить можно аки Христу! — удивился Паша, с некоторым трудом взлетая вверх. Пленка воды тянулась за ним чуть ли не на два метра, словно это был клей, и не спешила осыпаться с костюма дождем.
