— Э-э, уважаемые, — поспешил вклиниться в беседу Олег Борисович, осоловелый от усилий понять суть высказываний ученых. — Я понял так, что всем нам светит аллес капут? То есть хана. Или есть надежда выжить?
Златков усмехнулся.
— Надежда — это всего лишь уловка Творца. Он таким образом дает понять, что все видит, слышит и знает. Он найдет решение, даже если мы этого не поймем и не узнаем.
— Возможно, решение уже найдено, — задумчиво сказал Павел Жданов.
— Какое? — посмотрел на него Гаранин.
— Какое — не знаю, но считаю, что каждая Игра должна развивать Древо, а не упрощать. И Создатель Игр это знает и принимает меры. Появление оператора в лице Ивора и есть исполнение его Воли. Да и все мы являемся частью замысла Творца, хотим этого или не хотим.
— Браво, Павел! — проворчал Гаранин. — Не зря мы с вами обсуждали варианты хронотеории. Вы делаете неплохие выводы.
— Было время подумать.
— Летят наши разведчики, — доложил Паша-летчик.
Мужчины зашевелились, вставая и потягиваясь.
— Пора двигаться дальше, — со вздохом сказал Белый.
Над деревьями появились три блестящие точки, выросли в размерах, спикировали на поляну.
— Ну, как там родичи, признали? — полюбопытствовал Гаранин.
— Одно расстройство, — слабо улыбнулась Мириам, непривычно задумчивая.
— Все намного сложней, чем мы думаем, — сказал озабоченный Жданов-старший, отец Ивора. — Здесь засели агенты Палача, и они не дадут племени россинов жить спокойно. Возможно, придется еще раз вернуться сюда и очистить Ветвь от гнилья.
— Можно сделать это прямо сейчас.
— Нет времени. Нас ждут другие группы Ждановых, застрявшие в «засыхающих» Ветвях. Надо освободить их, пока Ветви не схлопнулись в черные дыры.
— В путь! — коротко бросил Ромашин.
Бесконечное поле тумана с редкими струями, истекающими в беззвездное мутное темно-серое небо, и с еще более редкими провалами круглой формы в этом тумане, уходящими в неведомые, подсвеченные снизу багровые бездны. Таким предстал перед глазами «хронодесантников» мир «засыхающей» Ветви, где, по расчетам Ивора, застряла еще одна группа кванков отца и его спутников.
При высадке оператор трансгресса, которого путешественники уже привыкли называть Стасом, хотя с настоящим Стасом, инком Ствола, он имел весьма отдаленное родство, предупредил своих пассажиров об опасности выхода и сообщил характеристики Ветви, которыми обладал сам.
Этот мир стремительно «скатывался» к сингулярности, теряя мерность континуума. Когда-то он был двенадцатимерным, очень сложным и гармоничным, имел материальные образования, аналогичные планетам и звездам, хотя их форму нельзя было назвать круглой, а звезды вообще представляли собой кольцевые структуры, заполнявшие космос Ветви, и внутри них шли не термо-ядерные реакции, а «горело» время, превращаясь в пространство и энергию.
Теперь же этот мир стал трехмерным, точнее, его мерность была уже нецелочисленной, меньше трех, но больше двух, и приближался момент, когда он должен был превратиться в бесконечную плоскость, а затем в линию и в точку. В настоящее время его «звезды» и «планеты» соединились вместе в единую субстанцию, которую люди видели как туман, и лишь на дне круглых кратеров с отвесными туманными стенами еще сохранялись условия, пригодные для жизни. Где-то в одной из таких впадин стоял Ствол, а возле него располагалась база земных даль-разведчиков, в которой и ждали освобождения земляне. Кто именно — Стас не знал. Но, по идее, никто, кроме Жданова и его соратников, не мог здесь находиться, отрезанный от Ветвей Древа заблокированным Стволом.
«Хронодесантники» в блестящих костюмах, причудливо изменивших форму под влиянием законов местного пространства — все вместе они больше всего походили на стадо карикатурно искаженных ящеров, — осмотрелись и ждали теперь команды Ивора, пытавшегося определить координаты базы по мысленному эху ее обитателей. Наконец он вышел из транса ясновидения и уверенно направился к ближайшему кратеру, диаметр которого можно было визуально оценить в сто с лишним километров.
Однако близость дыры в туманном океане оказалась иллюзорной. Отряд мчался минуту, две, десять, полчаса, а кратер почти не приблизился, и тогда стало ясно, что полагаться на органы зрения в этом мире не стоит. О его форме и размерах нельзя было судить только по картинке на сетчатке глаза. Мир с количеством измерений меньше трех был обманчив, а его пейзаж зависел от положения наблюдателя и скорости движения.
