Мишель вынула из ящика буфета колоду карт, уголки которых загнулись от частого употребления. Карты были необычные: на них были все буквы алфавита, цифры — от нуля до девятки, а на двух — слова «Да» и «Нет». На их потрескавшихся от времени рубашках был нарисован хрустальный шар, наполненный дымом, обвивавшим призрачное, несколько угрожающего вида лицо. Она разложила карты на полированном столе ровным кругом, карты с «Да» и «Нет» лежали напротив друг друга, потом поставила в центр бокал для вина вверх дном. Милдред осторожно переместила свое дряблое тело с дивана, и они сели около стола, держа указательные пальцы правой руки на донышке бокала.
— Подожди, — предупредила Милдред, увидев блеск ожидания в медмелтонских глазах Мишель. Наступила тишина, нарушаемая только звуками падающих угольков в камине и тиканьем часов на буфете. Глаза Мишель не отрывались от стакана, ожидание становилось все напряженнее.
— Есть кто-нибудь здесь? — Голос у Милдред Томпсон был очень низким. В течение нескольких секунд ничего не происходило, потом стакан заскользил к карте со словом «Да». Мишель специально положила эту карту перед Милдред, на дальний конец стола. Она не подталкивала стакан, а палец Милдред Томпсон едва касался его.
— Кто ты?
Стакан вернулся в центр и замер на мгновение, потом начал переходить от одной буквы к другой.
— П…а…т…р…и…
— Это Патрик? — прервала Милдред. Стакан отклонился в сторону «Да».
— Ты нашел цветы?
— К…а…к…и…е ц…в…е…т…ы?
— Под деревом.
Движение стакана к «Да» выражало колебание, как будто дух был смущен.
— Они предназначались для тебя.
— П…о…ч…е…м…у?
— Как будто не знаешь.
Карта с «Нет» находилась прямо перед Мишель, и она дернулась всем телом, когда стакан так быстро скользнул к ней, что слегка сбил карту с линии круга.
— Да, ты знаешь, — успокоительно прошептала Милдред.
Вернувшись обратно в центр, стакан стал двигаться, делая маленькие круги, потом остановился. Милдред очень глубоко вдохнула и выдохнула.
— Поговори с ним ты, — шепнула она.
Мишель пришлось сглотнуть слюну, чтобы прочистить горло, прежде чем она смогла заговорить:
— У тебя все в порядке?
Полминуты ничего не происходило, потом стакан неожиданно рванулся и сделал круг по столу.
— П…о…м…о…г…и…
Мишель побледнела, когда стакан вернулся в центр и тут же повторил это слово.
— Все хорошо, все хорошо, — поспешно заверила ее Милдред. — Пусть он минутку отдохнет.
Девочка слышала, как бьется ее сердце, пока они молча ждали. Когда ей показалось, что стакан попытался сдвинуться, она почти ощутила исходящее от него волнение, даже мольбу.
— Успокойся, — мягко повторила Милдред. — Как зовут эту девушку?
Когда это произошло впервые, у Мишель мороз по коже побежал, и даже сейчас она испытала чувство удивления и ужаса, видя, как ее имя послушно сложилось, буква за буквой.
— И она твой друг, не так ли? — прибавила Милдред. Движение стакана к карте «Да» показалось им очень медленным. — И я тоже твой друг.
Мишель слегка вскрикнула, когда стакан выпрыгнул из-под их пальцев, шлепнулся обратно в центр стола и яростно завибрировал. Потом он заскользил по полированному дереву сначала к «Нет», а потом к «Да», затем быстро вернулся в центр, откуда стал стремительно двигаться из стороны в сторону, после чего начал отмечать бессмысленный набор букв:
— Х…у…л…л…а…т…р…о…н…о…у…в…г…а…б…р…
Девочка попыталась отдернуть пальцы, но они, казалось, прилипли к стеклу. Она с отчаянием взглянула на старуху, лицо которой исказилось, похоже, страхом или гневом.
— Что происходит? — закричала Мишель. — Прекрати! Прекрати! — Она не знала, обращалась ли она к стакану или к Милдред. Стакан все еще яростно бил по картам, толкая их дальше и дальше к краю стола, пока одна из них, подпрыгнув, не слетела на колени к девочке. Палец одной ее руки был все еще захвачен стаканом, а другой она с неистовым отвращением сбросила карту с колен, будто это был паук. Когда она завизжала, стакан стремительно отскочил, словно кто-то бросил его, пролетел через комнату и разбился о стену. Тело Милдред Томпсон содрогнулось, а воцарившаяся тишина напоминала обманчивое затишье после удара грома.
— Ох… ох… — всхлипывала Мишель, пытаясь заговорить. — Что случилось?
Милдред подняла руку, показывая, что она еще приходит в себя, несколько мгновений спустя кивнула, будто объяснила что-то себе самой.
— Этот человек. Этот гость.
— Что ты имеешь в виду?
— Он посторонний, и он вмешивается. Идут очень плохие вибрации.
— Но… но что он сделал?
— Мы не знаем. В том-то и проблема. — Она внимательно взглянула на девочку. — Ты знаешь, что его видели на церковном дворе? Мне нужно было сообразить, что у духа это вызовет беспокойство. Ты видела его там?
От страха Мишель призналась Милдред, не подумав:
— Я разговаривала с ним там.
— Ах вот оно что! Почему же ты не сказала мне об этом, прежде чем мы начали? — Милдред вдруг перешла к обвинениям: — Ты позволила себе о чем-то проговориться?
— Конечно нет. Я же не дурочка.
