Десять ярдов до его кабинета, сулившего на время укрытие, нужно было пройти через огонь сверлящих глаз, прислонившись спиной к закрытой двери. Он дрожал. Бежать было некуда. Они следовали за ним повсюду. Сколько их было здесь? Тех, кто, прячась в автофургонах, делали фотографии или сидели, прикрывшись газетой, за соседним столиком в кафе, где он неизменно ел свой ленч, — неумолимые, терпеливые профессионалы? Если они завербовали Эвана Дина, то кому еще из своих знакомых он может доверять? Что произошло в Медмелтоне, пока он был в Эксетере? Может, они выдали ордер на обыск коттеджа? Гилберту Флайту пришлось ухватиться за ручку шкафчика с картотекой и до боли сжать пальцами холодный металл, чтобы не упасть в обморок. Они разговаривали с Дорин… и с мамой, которые могут выдать его. Не намеренно, конечно, а потому что испугаются или запутаются. Этого не должно произойти здесь, только не в банке!.. Ни перед служащими и мистером Худом. И чтобы клиенты не глазели на него. Позволят ли они ему закрыть лицо, когда поведут к машине? Это не будет иметь значения. Все в Эксетере узнают. Клуб «Ротари»[«Р о т а р и» — клуб бизнесменов.], члены благотворительного комитета в мэрии и банковского фонда по субсидиям. Нет, лучше не здесь встретиться с этим лицом к лицу! Вот что… Нужно сделать такие признания, чтобы удовлетворить их, бросить им какой-то кусок. А в обмен попросить оставить ему свободу. Никакой огласки, о, пожалуйста, никакой огласки. Он тихо уйдет на пенсию раньше срока, по состоянию здоровья, а потом уедет куда-нибудь. Они, конечно же, не посадят его в тюрьму? Прекрасный адвокат (он знал Томаса Уолтерса много лет) сумеет привести убедительные доводы, найти смягчающие обстоятельства. Доктор Беннет подтвердит, что он лечился. И еще, что у него раньше было хорошее поведение… но сначала нужно признаться. Добровольно. Быстро. Сейчас. Где он может найти — имя неожиданно вспомнилось — Мальтрейверса? Оставался ли он еще в Медмелтоне? Даже если нет, Флайт хотел добраться туда раньше, чем они придут к нему домой. Теперь, когда решение было принято, его сознание стало проясняться, он резко нажал на кнопку интеркома и обратился к секретарше:
— Мисс Веллингтон. — Нервы, натянутые как струна, придавали его голосу напряженность. — Мисс Веллингтон, боюсь, что я заболел. Я поеду домой.
— О, мистер Флайт! Могу я чем-то помочь?
— Нет. Все в порядке. Думаю, я съел, должно быть, что-то не то. Вы поставите в известность мистера Худа? Я уезжаю немедленно.
— Да, конечно, но…
Флайт выключил интерком. Ему нужно уходить. Встретить мистера Худа или кого-то из служащих будет невыносимо. Это большое нарушение порядка, но не важно. Он никогда не вернется сюда. Он сорвал пальто с вешалки, а через минуту уже выбежал через черный ход на стоянку машин, принадлежащую банку, и уехал. В его кабинете мисс Веллингтон в смятении смотрела на бумаги, не убранные со стола. Бедный мистер Флайт, должно быть, произошло что-то очень серьезное, если он уехал так поспешно.
Стоя у конторки, Эван Дин автоматически улыбался, пока в его депозитную книжечку ставили штампы и возвращали обратно ему. На мгновение вспыхнувшее любопытство к тому, что Флайт слишком быстро сбежал в свой кабинет, исчезло. Он знал Гилберта со всеми его неврозами многие годы и старался, как мог, держаться от него подальше. Вернувшись в свой магазин, Эван Дин снял с двери объявление: «Вернусь через десять минут» и пошел сварить себе чашку кофе. Его угнетал спад торговли: дела шли хорошо только со школьниками, активно покупающими дешевые наборы для моделей аэропланов, — но настоящие конструкторы экономили деньги. Магазин, который сначала был его спасением, теперь превращался в обузу: товар расходился медленно, цены росли, а выплаты по займам приносили ущерб. Конечно, он никогда, вообще говоря, не обсуждал это ни с Урсулой, и ни с кем-либо другим. Самоуверенный с самого раннего детства, он все принимал болезненно, но внутренняя дисциплина заставляла его относиться к возникающим проблемам с максимальной выдержкой. Случайная связь с Мириам, его помощницей, которую он уже не выносил, была бессмысленной, потому что она приносила удовлетворение лишь порочной и примитивной физической потребности. Разочарованная в своем муже, скучающая Мириам идеально подходила для таких отношений. Однажды она спокойно обслужила своего мужа в магазине через пять минут после короткого страстного полового акта с Эваном в задней комнате.
