— Каким же образом такой дурак мог стать заместителем управляющего банком? — задумчиво, вроде ни к кому не обращаясь, произнес Мальтрейверс. — Вы только пошевелите на минуту (щадя вас, их можно так назвать!) вашими мозгами! — Он бесстрастно смотрел, как Флайт начал, как говориться выпускать пар, и отвернулся.
— Итак, что же вы собираетесь предпринять? — пробормотал Флайт. — Вы же интересуетесь убийством, не так ли?
— Да, и о причинах я умолчу. Что я собираюсь делать, вас не касается, но мы заключили с вами… джентльменское соглашение. Прежде всего, все ли вы мне рассказали?
— Да, но я очень сожалею теперь об этом! — с горечью признался Флайт.
— Тогда в ближайшее время я буду хранить все это в тайне… Ах да, я имею в виду… хотя не обещаю, ведь ситуация может измениться. Вы скрывали показания от полиции, вы… грязный старикашка. Поэтому лучше для вас — это надеяться, что с этим делом разберутся, не называя вашего имени.
— Не представляю, как это возможно!
— И я тоже, — признался Мальтрейверс. — Но это ваш единственный шанс. У вас нет выбора, поэтому вы должны довериться мне.
— Но что вы…
— Никаких вопросов, — прервал его Мальтрейверс. — Просто примите к сведению, что я занимаюсь этим самостоятельно. Я сумел бы продолжить это, даже не зная о вашем мерзком ночном хобби. Пока же держите рот на замке и немедленно продайте этот проклятый телескоп. — Мальтрейверс потянул за дверную ручку и начал вылезать, но остановился, будто его что-то осенило: — Сколько лет вы живете в Медмелтоне?
Флайт, удивленный и подозрительный, промямлил:
— Простите? В следующем месяце будет двадцать три года. А что?
Мальтрейверс снова уселся в машину, свесив ноги в придорожную траву.
— У вас есть экземпляр истории Ральфа-Сказочника?
Флайт был поражен:
— Да, есть, но я не понимаю…
— Первое издание?
— Да. Я купил его на церковной благотворительной распродаже. Но что все это значит?
— И вы читали его? — настаивал Мальтрейверс.
— Много лет назад. — Он опять ухитрился прикинуться обиженным: — Я не обязан отвечать на ваши вопросы, как вы понимаете… У вас нет права…
— Я могу быть в эксетерском полицейском участке меньше чем через полчаса, — лаконично предостерег его Мальтрейверс. — И вместо моих, вы можете отвечать на их вопросы, если, конечно, захотите. Мне же, как вы понимаете, все равно. — Флайт быстро и нервно захлопал глазами. — У меня есть свои причины спрашивать об этом, и это все, что вам нужно знать. Так есть ли… какая-то история из этой книжки, которая вам особенно запомнилась?
Было бы, наверное, лучше не ошарашивать этого человека так вот прямо. Потому что, если Флайт являлся тем, кто вместе с Мишель играл в эти фантастические игры, он, возможно, и выболтает все, когда поймет, что Мальтрейверс его подозревает.
— Какую именно историю? — осторожно посмотрел заместитель управляющего банком, подозревая подвох.
— Я вас спрашиваю, вы и отвечайте.
— Нет… нет, я не думаю, что могу вспомнить какую-нибудь из них! И не вижу в этом смысла.
— Ну, смысл-то определенно есть. — Мальтрейверс вышел из машины, оглянулся на Флайта. — Итак, помалкивайте об этом. Одно лишнее слово, и, как в той пословице, — все отзовется… До свидания, мистер Флайт.
Флайт почти одновременно, едва захлопнулась дверца, включил мотор. Мальтрейверс смотрел, как он отъезжает. Искреннее признание или ложь от отчаяния, чтобы скрыть что-нибудь похуже, стоящее за всем этим? Лучше подвергнуться позору из-за отвратительных привычек и скрыть показания от полиции, чем идти в тюрьму за убийство? Но какая причина могла быть у Флайта? Может быть, Гэбриель оскорбил его и вывел из себя однажды вечером в «Вороне», роковым образом нанеся обиду этому надутому, тщеславному человеку? Это казалось совершенно невероятным при его характере, но Флайт уже доказал, что способен совершать нерациональные поступки. Вопрос в том, до какой степени это может дойти. По зрелом размышлении Мальтрейверс пришел к выводу, что в этой области возникает так же много вопросов, на которые нет ответа, как и ответов, которые вызывали сомнения.
Муха на деревянном подоконнике кладовки подняла передние лапки и потерла их друг о друга, как человек в состоянии невероятного возбуждения. Она наклонилась вперед и по очереди погладила блестящую поверхность каждого крылышка задними лапками, потом неистово зажужжав, стала биться о стекло. Через минуту снова спустилась вниз и повторила весь процесс сначала. Стефан Харт, пивший свой кофе из треснувшей сувенирной кружки эксетерского собора, смотрел на муху невидящими глазами. Эти насекомые копаются в грязи, но себя держат в чистоте. Их привлекает секс, но только ради выживания. Если поместить какую-нибудь из этих тварей в закрытое помещение, где в одном месте будет свежая еда, а в другом — что-нибудь гнилое, что она выберет? Неожиданно раздосадованный этими пустыми мыслями, он взмахнул рукой, и насекомое улетело.
