— Ага. Это меньшее, что я могу сделать, чтобы помочь им, не так ли? Они мои друзья; я в любом случае не хотела бы видеть их души застрявшими в этом глупом, помешанном на войне мире.
— Помешанном на войне, да?
— А ты так не думаешь? — Мила вздохнула. Каким-то образом я услышал это, хотя она была лишь плавающим светом. — Я не осознавала этого, когда была жива, но этот мир одержим битвами.
— Продукт мира, в котором они живут. Демоны, чудовища Если бы в твоем мире были такие существа, ты бы тоже изобрела оружие, чтобы убивать их.
— Жаль, что это так.
— Могу поспорить, многие тоже так думают.
В остальном, у беженцев дела шли на удивление хорошо. С первыми ящиками вина, отправленными на доставку, казалось, что они добились хороших успехов в виноделии. Нужно отдать им должное за их предпринимательский дух в производстве таких товаров.
Тупик с подземельем продолжался, но если беженцы снова попросят о помощи, я собирался попросить их помочь совершить набег на это чертово подземелье. Они могли забрать добычу, ради денег, но я хотел ядро. Я еще не решил, что делать, если получу его, но знал, что оно мне нужно.
Лозанна повсюду следовала за Юрой в эти дни, и хотя Юра изначально не хотел брать ее в ученицы, ее настойчивость и миловидность каким-то образом покорили его старое сердце. Он все-таки старел, и я полагал, что люди смягчаются с возрастом.
— Дерево-Дерево
— Хм, да. — Юра вырвал меня из моего видения долины сверху. — Да
— Это Лозанна.
— Ох. Что с ней?
— Она она не талантлива, но продолжает стараться.
— Это хорошо. — Я любил упорный труд.
— Нет. Это плохо.
— А? Почему?
Юра замолчал, прошелся несколько шагов вокруг моего главного дерева, глубоко вздохнул и затем сел. — Бой или сражение требуют таланта. Таков порядок мира. Учись сражаться, используя свои сильные стороны, а не гоняйся за идеалом, которому никогда не сможешь соответствовать.
— Подумай об этом. Если ты хорошо владеешь мечом, ты учишься сражаться мечом. Если у тебя есть талант быть магом, ты учишься магии.
— Хм
— Что я пытаюсь сказать, так это Лозанна тратит свое время на то, к чему у нее нет природной склонности. Но я не знаю, чему еще ее учить.
— Это звучит довольно фаталистично, — выскочила Мила и сказала мне. — Люди этого мира считают, что они должны развивать только свои таланты?
Юра продолжал, не обращая внимания на комментарий Милы. — Может быть, я могу проверить ее на другие вещи и научить самообороне, но, возможно, она больше подходит для небоевых занятий, как ее мать
— Фу. — Мила застонала.
— Так что, Дерево-Дерево, ты можешь отговорить ее от этой глупой мечты стать героем? Она может бессмысленно потерять свою жизнь, преследуя мечту, которая эм тщетна.
—
— Разве она не слишком молода? Откуда вообще можно знать о таланте? — возразил я.
— В большинстве обществ к шести годам уже можно определить, в чем человек талантлив. А в случае Лозанны, она демонстрирует полное отсутствие таланта к бою.
Мне не нравился этот разговор. Совсем.
— Пожалуйста, Дерево-Дерево. Я пытаюсь заботиться о ней, поэтому думаю, что ей нужно найти что-то другое. Что-то, что лучше использует ее время. Нельзя научить рыбу летать или птицу плавать. Лозанна старается, и я тоже восхищаюсь этим упорным трудом, но это направит ее на путь, по которому ей не суждено идти.
Серьезно.
— Я я подумаю об этом.
Мне было ужасно это говорить, но я хотел сначала поговорить с Лозанной, хотя она была всего лишь ребенком. Я хотел услышать ее мысли, и я думал, что это неправильно: то, что человек не талантлив, не означало, что он не может следовать своим мечтам. Но я все же признавал замечание Юры: если бы ее классифицировали таким образом, что это не соответствовало бы ее природным способностям, это тоже было бы плохо.
— Что ты думаешь, Мила?
— Нет. Девочка имеет право делать все, что захочет.
— Даже если она может добиться большего в другом?
— Да. И разве ты не можешь ей помочь?
Когда Лозанна вернулась домой позже тем вечером, я поговорил с ней, пока она бездельничала на своей кровати. У нее теперь была своя кровать, так как Брислэч и Вален переехали в Новую Фрику, где нашли работу.
— Лозанна?
— А, Дерево-Дерево! — Она перевернулась и сжала валик.
— Как проходит твое обучение у дяди Юры?
— Тяжело! Но мне нравится!
— Правда? Ты когда-нибудь задумывалась, не стоит ли тебе заниматься чем-то другим?
— Ты серьезно ее об этом спрашиваешь? — вмешалась Мила.
— Мне нравится. Я хочу быть героем, который спасет всех! Герой должен уметь сражаться, чтобы я могла защитить всех! — Породил ли опыт Лозанны с реинкарнированными героями это желание быть героем? Было ли это потому, что она все еще не до конца понимала природу божественного дара героев?
— Понятно — Я струсил. У меня просто не хватило духу сказать ей остановиться.
Был ли это мой идеализм, который каким-то образом столкнется с реальностью и жестокостью этого мира?
— Хорошо. Поощряй ее!
— Ах разве это не сделает хуже? Может быть, она сама поймет, когда подрастет. Возможно, это просто этап.
Мила замолчала. — Т-ты откладываешь эту проблему на потом.