Но через одни из врат разлома мы всё же отправили одного из уларцев обратно. Снек и Люмуф последовали за ним.
— Первый из нашего потомства, кто вернулся на Улару как воин, — Уларсавабесарс, или Снек, наблюдал, как первый из уларских детей, увезённых из их дома десятилетия назад, возвращается.
Люмуф улыбнулся. — Ты чувствуешь гордость?
Маленький Снек кивнул. — Немного. Но наш мир не свободен. Я надеюсь, что, развивая контакты с более широкой сетью миров, мой народ снова обретёт утраченную гордость. Я хочу напомнить им, что когда-то они жили на поверхности, что мы когда-то строили наши норы под солнцем, а не в глубинах.
— Есть гордость и в том, чтобы выдерживать даже самое жестокое угнетение, — возразил Люмуф.
— Для моего народа это не выдерживание угнетения. Это принятие своего места, и это просто печально.
Кобра посмотрел на Снека. — Старейшина, как думаешь, что подумают обо мне наши люди? — Он провёл много времени в Доме-Дереве.
— Они не будут знать, что и думать. Но как только ты покажешь им, что мы можем противостоять нашим оккупантам — демонам-драконам, — я склонен верить, что их умы начнут меняться.
Группа из троих вернулась, и первым делом Кобра отправился навестить свою старую семью.
В отличие от Снека, Кобра отправился с ними ребёнком около четырёх десятилетий назад. Когда он вернулся, его семья, всё ещё жившая в норах, была шокирована, увидев его.
Но уларцы имели кое-что общее с ящеролюдами в плане биологии. Их чешуя соответствовала их силе. Могущественные ящеролюды имели блестящую, здоровую чешую, и то же самое относилось к уларцам.
Чешуя уларцев проявляла элементы их класса, что означало, что уларцы практически объявляли тип своего класса по цвету и форме чешуи. У земного мага, такого как Кобра, была блестящая коричневая и бронзовая чешуя, мерцающая магией.
Снек и Люмуф предоставили Кобре пространство, но в конечном итоге владыка норы подошёл к Снеку.
— Старейшина.
— Владыка норы Уларлицинтендук, — ответил Снек.
— Перейду сразу к делу. Что случилось с остальными?
— Всё ещё не готовы вернуться. Но они вернутся.
— Капакулартаджам говорит, что некоторые из них чувствуют себя неважно.
— Не все были так талантливы, как я надеялся, — возразил Снек. — Мир по ту сторону
— Высокоразвитый, — ответил владыка норы.
Снек кивнул. — Я хотел бы пригласить ещё больше для путешествия туда, если позволите.
— И вернуть их такими, как Капакулартаджам? Сверкающими от силы?
В этот момент Кобра присоединился к ним двоим. Он поприветствовал владыку норы по-уларски, что представляло собой какое-то странное шипение их раздвоенных языков. — Владыка норы. Старейшина.
Владыка норы посмотрел на Кобру. — Ты выберешь остаться навсегда на Уларе или с этими путешественниками?
Кобра замолчал, а затем честно ответил. — Я хотел бы остаться с ними. Если позволите, я бы хотел попросить разрешения перевезти сюда всю свою семью.
Владыка норы уставился на него. — Что?!
— Владыка норы, я не имею в виду оспаривать вашу власть, — ответил Кобра. — И, в отличие от старейшины, который всё ещё надеется отвоевать нашу родину у демонов, я считаю, что хотел бы дать своим братьям, сёстрам и будущему потомству ту возможность, которую получил сам за пределами Улары.
Снек уставился на Кобру, чувствуя себя преданным. — Капакулартаджам!
— Те, кто выбрал старые пути, могут остаться, старейшина. Зачем создавать конфликт? Зачем нарушать равновесие? — возразил Кобра. — Лучше просто переехать. Защита, безопасность, возможности и условия там настолько превосходят наши, что, прожив там последние три с лишним десятилетия, я не могу представить себе возвращения на Улару.
Снек хотел, чтобы его народ вернулся героями. Освободителями. — Ты! Мы должны восстановить Улару!
— Здесь для нас ничего не осталось, старейшина. Особенно после того, как мы увидели, что там. Мои друзья чувствуют то же самое. Попробовав плоды процветания, как мы можем вернуться к суровой жизни в туннелях?
Маленький дух-змей почувствовал себя убитым горем.
Однако это был именно тот ответ, который хотел услышать владыка норы. — Понятно. У меня как раз есть список лиц, от которых я бы предпочёл избавиться. Можешь забрать их.
Снек уставился на владыку норы, столь же разъярённый. Использовал ли тот это место как средство избавления от людей, противящихся его правлению?
В некоторой степени мы обходились с уларцами крайне осторожно, особенно на ранних этапах. Всегда был готов Вальтхорн, чтобы вмешаться, если дела становились слишком опасными. Снек говорил, что мы не можем позволить себе потерять ни одного уларца.
Я думал, что одна-две смерти были ожидаемы, особенно после всех этих лет. В конце концов, продолжительность жизни и несчастные случаи — это обычное дело. Поэтому — крайне осторожно. Вальтхорны наблюдали за ними как ястребы, но со временем присутствие Вальтхорнов стало просто страховкой.
Некогда юные уларцы хорошо приспособились, хотя по-прежнему оставались невероятной редкостью в Доме-Дереве. В конце концов, их было меньше сотни в Доме-Дереве.