Люмуф взял чашку чая и отпил. Он не беспокоился, отравлен ли он. — Ох, она была так же удивлена, узнав, что вы двое — бывшие герои другого поколения. Нам кажется, что число бывших героев в мире только растет.
Мила рассмеялась. — Я вдруг почувствовала себя куда менее особенной.
Люмуф лишь кивнул. — Итак, начнем. Я хотел бы предварить наше обсуждение точкой зрения Эона. Как он обещал много лет назад, он не намерен вмешиваться и желает уважать то, что у вас обеих отдельные жизни.
Алексис тут же наклонилась. — Уточните, что значит вмешиваться. Разве он не вмешивается, когда вы двое здесь? Мила лишь вздохнула в ответ.
Люмуф был спокоен и ожидал этого вопроса. — Важно учитывать контекст и общую картину. Конечная цель Эона — вырвать этот мир из цикла. Для этого он должен иногда вмешиваться, чтобы спасать героев, особенно если они прокляты, дабы минимизировать разрушения от короля демонов. Хотя, как мы могли видеть на примере Элвина, он не очень хорошо справился с предыдущим королем демонов. Тем не менее, после нашего инцидента на севере Эон решил, что ему нужно действовать на севере, поскольку, похоже, эти острова являются домом для довольно большого числа антигеройских фракций, хотя бы для поддержания баланса.
— Звучит как предлог для расширения его власти.
Люмуф кивнул. — Ох, в этом мы не оправдываемся. Эон в своем стремлении к власти придется распространиться повсюду в этом мире.
Алексис тут же повернулась к Миле. В комнате уже действовала антимагическая защита.
— У мира заканчивается время, — сказал Люмуф, прежде чем Алексис смогла продолжить. — Айва сказала нам, что силы богов угасают. Ну, мы слышали это только от Айвы; мы не знали, действительно ли другие боги угасают или нет. — Через столетие или два Айва больше не будет поддерживать призывы, и мир может остаться без героев, чтобы противостоять порче демонов.
— Погоди. Что?! — Алексис посмотрела на Милу. Мила не ответила на это заявление.
— Эон знает о ваших прошлых разногласиях с его методами, — богатый и лицемерный теперь, когда Алексис стала убийцей, убившей многих. Но она была умной девушкой, и я хотел верить, что ее интеллект может быть полезен. — Но давайте работать вместе, по крайней мере, чтобы преодолеть эту проблему. Прошлые враждебности можно урегулировать.
Алексис села. — Вы не лжете.
— Мы сами встречались с Айвой. Я не был уверен, называть ли Айву мужчиной или женщиной. Честно говоря, могло быть и так, и так, хотя Церковь Айвы обычно называла Айву богиней, хоть это и не было дословно в их писаниях. — Ее присутствие было реальным.
— Можете ли вы сказать нам, почему у Эона все фрагменты героев? — спросила Алексис, сидя.
Люмуф мысленно подал мне сигнал, и я согласился. — Это было то, что он скрывал от всех до недавнего времени, но он, как они называют сопутствующий ущерб. Случайный попутчик во время призыва героев. Фрагменты были дарованы всем, кто присоединился.
Наступила тишина, пока Алексис и Мила осмысливали это.
Это была долгая тишина.
— Вы сейчас говорите мне, что он все это время понимал все наши отсылки? И ни слова не сказал? — На лице Алексис читалась в основном злость.
— Да. Как бы это ни раздражало, это было решение Эона в первые дни.
— Это нелепо! — Алексис посмотрела на Милу. Она встала и хлопнула по столу. — Ты веришь в эту чушь?
— Должна сказать, что да, — Мила посмотрела в ответ. — Это имеет большой смысл, учитывая его паранойю с его знанием нашего мира; он очень похож на некоторых из более параноидальных героев. Я не чувствовал себя параноиком. Я считал, что был разумен в своей защите.
— Почему?! — Алексис встала.
Я взял на себя управление Люмуфом, когда глаза Люмуфа засветились. Я говорил через него.
— Потому что дерево не может двигаться. Если бы весь мир знал о моем происхождении, они бы обернулись против меня? Возможно, да, возможно, нет. Но я не рисковал, не с той небольшой силой, что у меня была тогда. Я не похож на остальных из вас, кто может позволить себе бежать, прятаться, изменять свой облик магией или нужными заклинаниями перемещаться в другой мир. Если бы мы сделали неверный шаг, я был бы легкой добычей. Я столько раз подвергался атакам хекс-бомб, что уже не утруждаю себя их подсчетом. Правда обходится мне куда дороже. Я готов признать правду, потому что теперь я могу себе это позволить. Мир — не самое приятное место. Вы видели, как убийцы пытались убивать героев даже при их подавляющей силе. Что могло сделать дерево, неподвижное дерево?
Мила вздохнула. Алексис молчала.
— Мила и Алексис, мы снова встретились после столь долгого времени, и я предпочел бы, чтобы мы встретились при более благоприятных и приятных обстоятельствах. Но реальность такова: у нас осталось всего несколько столетий, чтобы наметить наш путь и подготовиться к моментам, когда наши костыли будут отброшены.
Они слушали, даже если чувствовали себя запуганными.