– Но я ДЕЙСТВИТЕЛЬНО ожидал! Я надеялся услышать настоящую женщину! Которая когда-то – еще совсем недавно! – была девчонкой-сорванцом и облазила в этом парке все деревья! Но ты слишком увлечена своей ролью принцессы. Вот что раздражает меня. Мало того, причиняет мне боль. А сегодня я и вовсе чувствую себя униженным!
– А что, сегодня какой-то особый день? – спросила она насмешливо и тут же прикусила язык.
– Да, – ответил он. – Сегодня – наш день.
И обнял ее, и в тени дерева-лиры наклонился и прильнул к ее устам. И голова его заслонила от нее месяц в небесах, и, хотя это и было ей все равно, глаза ее сами собой закрылись, и она почувствовала, как губы его раздвигают ее губы, и его язык…
– Нет!! – Она изо всех сил рванулась и чуть не упала. Они стояли лицом друг к другу на расстоянии двух шагов, и сердце у нее колотилось, как обезумевшая от страха птица, изо всех сил старавшаяся вырваться и улететь прочь. Нужно было удержать эту птицу, взять себя в руки. Нужно. Она ведь все-таки Шарра, дочь…
– Темная Роза, – сказал Дьярмуд, и голос его дрогнул. Он шагнул к ней.
– Нет! – Она вскинула руки, словно пытаясь от него отгородиться.
Дьярмуд остановился. Посмотрел на дрожащую девушку.
– Почему ты меня боишься? Что во мне так пугает тебя? – спросил он.
Шарре было трудно дышать. Она чувствовала, как напряжена ее грудь, и какой странный теплый ветер веет вокруг, и как близко стоит от нее этот принц, и еще что-то темное, теплое чувствовала она в своей душе – там, где…
– Как ты перебрался через реку? – вдруг выпалила она.
Она ожидала любой насмешки, очередного дурацкого ответа – это бы даже помогло ей прийти в себя, – но глаза его отнюдь не смеялись и отвечал он спокойным, ровным тоном:
– С помощью волшебных стрел. Мне их подарил один маг. И обыкновенной веревки. Мы натянули ее над самой водой и по ней перебрались – как обычно перебираются через реку. Это нетрудно. А наверх мы взобрались по лестнице, высеченной в скале несколько веков тому назад. Но учти: я это рассказываю тебе одной. Ты никому не скажешь?
В ней проснулась принцесса Катала.
– Я никогда не даю подобных обещаний – не имею права. Но сейчас и здесь я, так или иначе, тебя не предам. Хотя тайны, угрожающие безопасности моего народа…
– А какую, по-твоему, тайну только что выдал тебе я? Я ведь, между прочим, тоже наследник королевского трона!
Она только головой покачала. Кто-то внутри ее истерически вопил, призывал ее немедленно бежать отсюда, от него подальше, но она никуда не побежала, а осторожно сказала:
– Если ты, господин мой принц, думаешь, что тебе удастся завоевать дочь Шальхассана всего лишь рассказами о том, как ты пробрался сюда и…
– Шарра! – с болью вскричал он, впервые вслух произнеся ее имя, и оно прогремело в ночи, точно удар колокола. – Ты только послушай, что ты говоришь! Это же не просто…
И вдруг они оба услышали бряцание оружия. Это дворцовая стража обходила стену дозором.
– Что это за крик? – раздался скрипучий голос, и она узнала Деворша, капитана королевской стражи. Ему что-то ответили шепотом, и он громко возразил: – Нет, я слышал голоса! Так, вы двое быстро проверьте стену изнутри. И собак возьмите!
Ночную тишину нарушил громкий лязг мечей.
Неведомым образом оба они тут же оказались в спасительной тени дерева. Она положила руку ему на плечо.
– Беги. Если они тебя найдут, то непременно убьют.
Невероятно, но взгляд его по-прежнему был спокоен; он с нежностью, не отрываясь, смотрел на нее сверху вниз.
– Если найдут, то, конечно, убьют, – сказал он. – Правда, сперва пусть попробуют. Что ж, в крайнем случае ты закроешь мне глаза, как я тебя просил. – И тут выражение его лица изменилось, голос стал жестче: – Но по своей воле я тебя сейчас ни за что не оставлю! Пусть сюда явится хоть весь Катал, если он так жаждет моей крови!
И – Боги, Боги, все Боги Катала! – как сладки были его губы, как ослепительно уверенны прикосновения его рук, когда он поспешно расстегивал лиф ее платья… И, должно быть, по прихоти великой Богини, Шарра сама обняла его и притянула к себе, и сама поцеловала его – жадно и страстно, выпустив наконец на волю все те желания, которые так долго пыталась сдерживать. Ее обнаженные груди напряглись под его лаской, и она сладострастно изогнулась от восторга, смешанного с обжигающей болью, зародившейся где-то внутри ее, когда он опустил ее в густую траву, срывая с нее и с себя одежды. А потом его тело точно слилось с ее телом и стало для нее и этой ночью, и этим садом, и всеми мирами сразу, а перед ее мысленным взором вновь возник вольный сокол, что парит на своих широких крыльях в темном небе, освещаемый полной луной.
Кто-то громко выкрикнул это имя за стеной, в саду.
– Что это? – воскликнул один из стражников. – Нет, я точно слышал чьи-то голоса! Вы двое все-таки посмотрите в саду. И собак возьмите!
Двое стражников бегом направились к западным воротам.
