- О das Jungste Gericht!* [О, Страшный Суд! (нем.).] - сокрушался немец. - Видать, и впрямь, скоро наступит светопреставление, если уж такие христианские монархи позволяют себе то, за что Господь покарал Содом и Гоморру?
Наконец, навигатор Жан встретился с только что прибывшим из Триполи новым великим магистром ордена тамплиеров. Бесславный Жерар де Ридфор скончался в конце прошлого года от укуса кобры, и вместо него верховный капитул выбрал Робера де Сабле, которого Жан, покидая три с половиной года назад Святую Землю, знал еще комтуром. Теперь этот выскочка, которому еще не было и сорока лет, был преисполнен важности и чванливости, но навигатор быстро взял его в оборот и в течение трех-четырех дней, полностью подчинил своей воле и власти, хотя де Сабле оказался не столь глуп и безволен, как его предшественник на высшей ступени ордена. Он долго выслушивал рассказы навигатора о тамплиерах Креста и Розы, задавал множество вопросов, и Жан де Жизор многословно и весьма запутанно объяснял ему необходимость существования своего рода ордена внутри ордена. Он настолько умело запутал мозги великого магистра, что де Сабле в конце концов зевнул, махнул рукой и сказал:
- Ну, я вижу, вы делаете массу полезного, сенешаль Жан. Я рад, что Орлеанская община и сам папа поддержали ваше начинание. А теперь расскажите мне о Ричарде, коль уж вы провели зиму в Мессине. Правда ли, что он безнадежно болен?
- Правда, мессир, - внутренне ликуя, отвечал навигатор. - Дни его сочтены. Та же самая лихорадка, что погубила его братьев, с каждым днем приближает к могильной яме и великого Ричарда. И все потому, что он слишком невоздержан в чувственных удовольствиях. Всякая женщина, которая ему только понравится, тут же попадает к нему в постель, к тому же он увлекается противоестественными связями, возможно, желая тем самым уподобиться Юлию Цезарю, о котором в Риме говорили, что он муж всех жен и жена всех мужей. Но при Цезаре люди еще не ведали строгих и прекрасных законов христианства. Теперь же такое поведение монарха может заслуживать только укоризны.
- Кто же у него в любовниках? - поинтересовался де Сабле.
- Да кого только не было среди его фаворитов, включая, как вы, должно быть, знаете, самого короля Франции.
- Да, я, кажется, слышал, что они иногда спят вместе, но думал: " Мало ли..." Так значит?...
- Именно, мессир. А теперь он влюбился в некоего Амбруаза, который, якобы для того постоянно находится подле Ричарда, что пишет его биографию, но я-то доподлинно знаю, какая там биография пишется. Вот увидите, что здесь Ричард будет только пыль всем в глаза пускать. У меня есть твердое подозрение, что он не для того ищет встречи с Саладином, чтобы сразиться.
- Даже так? Скажите-ка! Ни за что бы не подумал.
Ричардова флотилия все никак не появлялась и не появлялась, и в лагере осаждающих Аккру росло раздражение против короля Англии. В Палестине наступало время нестерпимой жары, уже в начале мая к полудню начинался зной. В планы крестоносцев входило взять Сен-Жан-д'Акр не позднее июня, чтобы скорее двигаться к Иерусалиму и осадить его хотя бы в конце августа. Задержка войск Ричарда разрушала эти надежды. В середине мая от него пришло известие - из Кипра приплыло небольшое суденышко с тридцатью рыцарями-бретонцами, привезшими письмо. Вот что писал Ричард Львиное Сердце:
