Навигатор Жан де Жизор с величайшими почестями принял короля Англии, показал ему только что отремонтированные стены своего замка, устроил под великим вязом рыцарский турнир, в котором тамплиеры Креста и Розы блистали своим боевым искусством. Кроме самого хозяина Жизора, человека весьма неприятного, королю здесь все понравилось, а когда его посвятили в тайны новоявленного ордена и предложили стать почетным его покровителем, он, почти не задумываясь, согласился. Хотя глубоко в душе он понимал, что отныне Жан де Жизор будет иметь над ним еще большую власть. Этот человек то и дело появлялся в жизни короля Генри, и очень многое нераздельно связывало судьбу монарха и судьбу тамплиера. Жан де Жизор родился в один и тот же год и день с Генри, это он освободил ему дорогу к трону, убив короля Стефана де Блуа, и он освободил его от Томаса Беккета, также убив непокорного церковника собственной рукою. Такие услуги ставили Генри в прямую зависимость от навигатора ордена Креста и Розы, и следовало либо подчиняться, либо убить его. Но Генри чувствовал, что не родилась еще сила, способная умертвить жизорского сеньора, и потому приходилось подчиняться ему.
Филипп-Август вел себя вызывающе. Мало того, что он явился в Жизор с трехдневным опозданием (правда, присылая гонцов с извинениями), он и в день встречи заставил себя ждать. Наконец, когда июльская жара вынуждала англичан теснее вжиматься под тень исполинского вяза, Филипп-Август появился в сопровождении своей свиты и принца Ришара, беззаботный вид которого особенно вывел из себя короля Генри. Робер де Шомон привел сюда тамплиеров старого ордена, Жан де Жизор — тамплиеров Креста и Розы. До самого вечера шли переговоры. Ни капли доброжелательства ни с той, ни с другой стороны не наблюдалось. Король Франции выдвигал претензии на многие спорные земли, входящие в состав английских владений. Генри в ответ кипятился, у него разболелась от жары голова, и он все твердил и твердил, что покуда стоит этот древний вяз Жизора, он, Генри Плантагенет, не уступит ни пяди своих земель.
— Я уже в сотый раз слышу это, ваше величество, — пыхтел в ответ Филипп-Август.
— Услышьте в сто первый, ваше величество, — отвратительным тоном бурчал Генри.
— Что ж мне, срубить, что ли, это дерево?
— Только попробуйте!
— Вот возьму и срублю!
— Пожалеете!
— Пожалею дерево, уж больно оно красивое. Но пожалев, прикажу лесорубам сделать свое дело.
— Локти потом кусать себе будете!
— Судари мои! Судари мои! — вмешался, наконец, в их спор, уже вполне переросший в ссору, Ришар Львиное Сердце. — Мы уже битых три часа стоим здесь и препираемся на несносной жаре. Не лучше ли разъехаться по сторонам обсудить все, о чем было сказано сегодня, и завтра вновь явиться сюда и закончить переговоры миром?
— Действительно, мудрое решение, — поддержал Ришара французский король. — Ужасно хочется есть и выпить чего-нибудь.
— Согласен, — махнул рукой Генри. — Разъезжаемся, господа! Сын мой, — обратился он к Ришару, — я прошу тебя оставить своего друга и провести этот вечер с отцом.
Ришар едва заметно поморщился и ответил:
— Ваше величество, я несколько нездоров, а в Жизорском замке такой спертый воздух, — при этом он уничижительно посмотрел на навигатора Жана, — что мне бы лучше и эту ночь пробыть в Шомоне.
— Разве в Жизоре спертый воздух? Я что-то не заметил, — пробормотал обиженно король Англии. — Ну, впрочем, как знаешь…
Навигатор был оскорблен. Наглец Ришар осмелился говорить о его замке с пренебрежением. Нет, он не о замке говорил, он намекал на самого владельца Жизора, что, мол, в его присутствии ему душно. Когда после ужина и долгого обсуждения результатов сегодняшних переговоров в Жизорском замке стали укладываться спать, навигатор Жан отправился бродить по окрестностям. Ему хотелось постоять под вязом и поговорить с древом Жизора с глазу на глаз, но этого не удалось сделать — Генри выставил вокруг вяза целый эскадрон из трехсот рыцарей, призванный охранять дерево на случай, если Филипп-Август, напившись вечером, к ночи захочет невзначай выполнить свое дневное обещание и срубить тысячелетнего исполина.
