Когда Жан де Жизор спустя пару недель выздоровел, ему пришлось привыкать к совершенно иному, чуждому ему миру, в котором не было щита Давида, король Франции заключал с ненавистным Ричардом унизительный мир, а в Лангедоке трещали под ударами борцов с ересью твердыни альбигойцев. Не в силах долго оставаться в Жизоре, великий навигатор отправился путешествовать по тамплиерским комтуриям и весть о внезапной кончине Ричарда Львиное Сердце застала его в Сен-Жан-д'Акре, откуда продолжалась медленная эвакуация в Европу рассыпающегося под последними ударами сарацин королевства крестоносцев. Эта весть прилетела тогда, когда Жан де Жизор впервые стал задумываться о том, что и он, должно быть не вечен, и что, мало того, может быть, и славно было бы перестать коптить небо и отправиться в черную шахту небытия. Узнав, что Ричард умер от яда отравленной стрелы, великий навигатор по своему извечному обыкновению подумал: «Почему он? Почему не я? Чем же он лучше меня? А поди ж ты, он — уже, а я — еще нет».
Посмертная слава Ричарда с каждым годом разрастающаяся все сильнее и сильнее, одно время стала жутко волновать великого навигатора, и он уже подумывал о том, что хорошо было бы тоже прославиться и затмить своей славой сказочную молву о Львином Сердце. Между тем, ему уже перевалило за семьдесят, и с течением времени память и рассудок его все больше ослабевали. То он вдруг принимался узнавать, где находится его верный друг и слуга Жан де Фо, который скончался, подавившись мухой, в один год с Ричардом Львиное Сердце; то перепутывал здравствующего великого магистра тамплиеров с его покойным предшественником и какой-нибудь документ писал на имя Жильбера Эрая, хотя храмовников уже давным-давно возглавлял Филипп де Плесси. Но это были еще пустяки по сравнению с тем, что Жан де Жизор, считающий себя до сих пор тайным властелином мира и сенешалем самого Светоносца, на самом деле с некоторых пор сделался пешкой в руках другого игрока, который контролировал все его поступки, знал обо всех богатствах, накопленных навигатором Креста и Розы и хранящихся в различных комтуриях этого ордена. Сей новый сенешаль Сатаны доныне лишь пару раз мелькнул на страницах нашей книги, но ему так и не суждено стать одним из полноправных ее персонажей, поскольку уже после гибели древа Жизора возможно было окончить повествование, а со смертью Жизорского чудовища и подавно.
Жан де Жизор скончался в 1220 году от Рождества Христова в возрасте восьмидесяти семи лет. Известно, что незадолго до его смерти, крещенный еврей Жак де Жерико выдал за него свою внучку Мари де Сен-Клер. Двадцатипятилетняя Мари являлась дочерью Анри де Сен-Клера, барона Росслина, владеющего великолепными имениями в Шотландии. Он был тайным альбигойцем и после того, как собор католической церкви окончательно предал анафеме эту ересь, некогда столь опрометчиво благословленную самим Бернаром Клервоским, барон сделался одним из главных организаторов спасения еретиков, вынужденных уйти в подполье. Жак де Жерико поженил его со своей дочерью Изабель в тот год, когда Ричард Львиное Сердце начал свой крестовый поход. Родившаяся у барона Анри и еврейки Изабель девочка воспитывалась в Лангедоке и с юных лет была приобщена к мистическим альбигойским ритуалам. Она удивляла всех незаурядными способностями и необыкновенно ранним развитием. Задушевные друзья Жака де Жерико нередко говаривали ему:
— Смотри, Элиагу, твоя внучка превзойдет тебя в хитрости и умении держать людишек в узде.
На что он только усмехался:
— Ненадолго. С возрастом все женщины глупеют, даже еврейки.
И вот, в том году, когда новым великим магистром ордена тамплиеров был впервые избран итальянец, Петро де Монтекауто, старый и дряхлый сенешаль Жан де Жизор вдруг однажды обнаружил, что с некоторых пор женат на молоденькой черноглазой особе, некрасивой, но почему-то отдаленно напоминающей ему его самого в ранней молодости — такой же длинноносой и с такими же черными, насквозь пронизывающими зрачками. Мало того, он осознал, что полностью подвластен ей и слушается любых ее приказаний.
Как-то раз, сидя за столом, он спросил свою новую жену Мари:
— Правда ли, что старый тамплиер Жан де Жизор совсем выжил из ума и, как поговаривают, женился на молоденькой еврейке?
— Правда, — не моргнув глазом, отвечала Мари. — Только она не вполне еврейка, ибо отец у нее барон Росслин.
— И что же, она умна или глупа, красива или безобразна? — продолжал расспрашивать великий навигатор Креста и Розы.
— Она чрезвычайно умна и сказочно красива, — улыбнувшись, ответила Мари де Сен-Клер. — К тому же, она — это я.
— Вот как?.. А ведь действительно умна, и, кажется, красива, — пробормотал Жан де Жизор. — Повезло этому Жану де Жизору. Странно, почему ему, а не мне?..
