Прошло минут десять, и я вдруг поняла, что прогон продолжается, но звучного голоса Верстовского больше не слышно. Прошло еще мгновение, и он появился рядом, спрятавшись вместе со мной за занавесом.
Стоило мне увидеть его рядом, такого высокого, уверенного, сильного, и гормоны — на этот раз счастья, а не стресса — снова шандарахнули по голове. Я встала и обхватила его руками за шею. Он в ответ прижал меня к стене всем телом, наклонился и одарил не очень долгим, но очень-очень страстным поцелуем.
— Как ты нашёл меня? — хихикая, прошептала я.
— По запаху, как же ещё, — заговорщицки улыбнулся он. Его рука жадно обхватила мою грудь, неубедительно задрапированную двумя слоями тонкой вискозы. — Не мог упустить момент, пока ты в образе греческой путаны…
— Не провоцируй Гарденину, — прошептала я, смущенно пряча лицо. — Она может учудить что-нибудь действительно нехорошее.
— Мои изменения показались тебе несправедливыми? Когда дело касается искусства, я беспристрастен.
— Серьёзно? — несмотря на темень, я смогла разглядеть хитрый блеск его глаз.
— Каюсь, помимо всеобщего блага, мне еще очень хотелось поставить её на место.
Вениамин крепко обнял меня и глубоко вздохнул. Мы оба понимали, что этот момент щемящей нежности наедине не продлится чересчур долго. Он должен будет уйти, пока его отсутствие в зале не показалось кому-нибудь подозрительным.
— Маргарита, можешь ненадолго остаться после занятия? — Аделаида Степановна смотрела на меня спокойно, с каким-то даже ангельским терпением.
Зарубежная литература постоянно отъедала время от моих перемен. В первом семестре Вениамин Эдуардович развлекался, задерживая меня по прошествии пары, теперь вот преемница декана последовала его примеру.
— Конечно, — очень хотелось ответить, что не могу: моя чуйка на нехорошие новости за последние недели выросла буквально в разы. Но опыт, полученный за это же время, научил — от неприятностей не получится улизнуть, спрятав голову в песок. И хотя встреча напастей лицом к лицу не избавит от трудностей, такая тактика поможет не потерять самоуважения.
Несколько человек хихикнуло, выходя из аудитории, бонусом прилетела парочка злорадных взглядов — я успела настолько привыкнуть к подобному поведению, что почти не обращала на него внимания. Потому дождалась, когда все одногруппники покинут кабинет, и только затем подошла к преподавательнице.
Прежде чем заговорить, Аделаида подошла к двери и проверила, не прячется ли кто-то за ней с целью подслушивания. Мне стало еще более не по себе. Затем она зачем-то пригладила свои и так невообразимо ровные волосы и двинулась на меня.
— Не могу не отметить, что в последнее время ты сильно просела в учебе, Маргарита.
Я не ответила, лишь вопросительно подняла брови.
— Тебе стоит прикладывать больше усилий на академическом поприще в противовес театру и личной жизни, — продолжила стажерка, не дождавшись от меня более выраженной реакции.
Если совсем начистоту — я и раньше не выпрыгивала из штанов в академическом плане, просто тогда это мало кого волновало. И сейчас, несмотря на спектакль, травлю и бурный роман с деканом, я старалась не меньше.
Аделаида одернула строгий костюм, состоящий из пиджака и юбки-карандаша до коленей, и села за преподавательский стол, закинув ногу на ногу. Она будто хвасталась своими весьма стройными конечностями, обутыми в до блеска начищенные сапожки на каблуке.
— Летняя сессия уже на носу. Впереди ждет пятый курс и написание диплома, а ты вдруг решила нахватать троек…
— Мне так не кажется, — вырвалось у меня. Да, перебивать педагога — не очень-то вежливо, но я и так уже поняла, к чему она клонит.
И это не я вдруг «нахватала троек». Она сама мне их понаставила, притом весьма незаслуженно.
— Прости, что? — Аделаида удивилась такому ответу.
— Я все также предана учебе, как и раньше, Аделаида Степановна. Возможно вы не знаете, но весенний спектакль очень важное событие для нашего университета, и играть в нем — честь для любого студента. А насчет личной жизни… Что вы имеете в виду?
— Я про слухи, которые циркулируют по вузу. Раз уж ты сама заговорила про это… Хочу отметить, что ты уже не в том возрасте, чтобы привлекать к себе внимание столь вопиюще скандальным образом.
— «Привлекать к себе внимание?», — я сосчитала про себя до десяти. Меня начинал серьезно бесить этот диалог, бесить эта училка, ее манерность и вычурная идеальность, которым место в музее или, на худой конец, в выставочной галерее — но никак не в литературном институте. — Думаете, я сама их распустила?!
