Белый лист лежал передо мной и манил своей первозданной чистотой. Заданная тема — средства выразительности в формате неразделенных чувств богини Венеры к простому смертному Адонису. Эх, несчастная любовь, раздолье для вдохновения! Волнения последних дней дали о себе знать, мне захотелось излить переживания на бумаге. Я увлеченно “заскрипела перышком” и опомнилась только тогда, когда прозвенел звонок. Спешно закончила мысль и отдала исписанный с обеих сторон А4 собирающему работы декану. Остальные студенты уже укладывали вещи в рюкзаки и неспеша подтягивались к выходу.
Верстовский вернулся к доске, зачарованно глядя в стопку бумаги.
— Маргарита, подождите. У меня замечания к вашей работе.
Я чуть не села обратно на стул. У нас что, намечается приватный разговор? Тогда лучше подойти сейчас, пока в аудитории еще достаточно людей. Я поплелась к преподавательскому столу, хватаясь за ремень сумки, как за спасательный круг.
— Вы подумали о нашей договоренности, Красовская? — тихо спросил декан, все также глядя в эссе — больше для прикрытия, как я уже догадалась. Моя писанина его интересовала в последнюю очередь.
— Что? — я вздрогнула, огляделась по сторонам и тоже зашипела: — Шантаж вкупе с запугиванием отныне называется “договоренностью”?
— Не передергивайте. Вы переводитесь в другой вуз, а я даю лучшие рекомендации. По-моему, отличное решение, чтобы нам больше не видеть друг друга и не испытывать сложных эмоций.
Видимо, декан втайне тоже мечтал об общемировом катаклизме. Вот только его варианты решения проблемы меня категорически не устраивали. Я глубоко вздохнула и постаралась успокоиться — меня опять потряхивало, как какую-нибудь сейсмоактивную Сицилию. Где взять спокойствие и мудрость, чтобы с достоинством разговаривать с подобными субъектами? Мы не проходили искусство дипломатии ни в школе, ни в институте.
— Подождите меня в коридоре! — я помахала Юльке и Ромке, которые застыли у выхода, с любопытством наблюдая за нами с преподом, и подождала, пока они уйдут. — Мне ни к чему снова менять вуз, Вениамин Эдуардович. И я не против того, чтобы видеться с вами и дальше — вы первоклассный специалист в области средневековой литературы! Занятия по "зарубежке" стали необычайно… э-э-э… увлекательными.
Верстовский глянул на меня с недоверием. Я вдруг заметила, что у него не только голос шоколадный, но и глаза — теплые, мягкие, с прячущимися в глубине пряными искорками. Что, конечно, не делало его хоть сколько-то привлекательным.
— Хитришь, Красовская?
— Нет, что вы! — я начала пятиться спиной к двери. — Если по эссе больше нет вопросов, можно мне идти?
— Кстати, насчет эссе. Что ты тут понаписала? — декан помахал моим листочком, темным от покрывавших его строчек. — Что за поток чистого разума?
— Не делайте поспешных выводов! — мне стало чуть обидно за свое творчество. — Я просто немного обобщила. Столкновение любви душевной и любви физической — вечная дилемма, показывающая огромный парадокс, кроющийся в самой ее сути. Духовное притяжение и телесное томление редко удается соединить в одном и том же флаконе. Поэтому любовь всегда остается неудовлетворенной…
— Занятно… — мне показалось, или декан заслушался?
— В общем, перечитайте на досуге, а мне пока надо бежать. Хотела заглянуть в библиотеку, взять кое-что для учебы и… интересного досуга.
— И что же это за досуг такой, Красовская? С твоими увлечениями я имел удовольствие познакомиться. И в нашем вузе они не приветствуются…
— Всего хорошего! — Я выпорхнула в коридор, где ожидали озадаченные Юлька с Ромой.
— Что он хотел? Ты завалила эссе? — набросилась на меня подруга.
— Нет. По крайней мере, пока что, — махнула рукой и вымученно улыбнулась с напускным оптимизмом.
Интересно, а почему Верстовский сказал “удовольствие”? “Имел УДОВОЛЬСТВИЕ познакомиться”. Ему что, правда понравилось, или это был сарказм? Я попыталась вспомнить, чем закончился наш незапланированный ночной разговор — честно говоря, вспоминалось с трудом, я была знатно пьяна, да и психика, походу, стремилась запихнуть травмирующий опыт
поглубже в подсознательное. Мне-то кончить вроде как получилось, а вот удалось ли ему… И вообще…
Я чуть не врезалась в какого-то первокурсника. Тот вовремя успел отскочить в сторону, ворча и неодобрительно глядя на чокнутую блондинку.
— Что-то случилось? — Рома заботливо обнял меня за талию. У него явно имелись свои опасения насчет моего разговора с отцом.
— Не-е-ет, — протянула я.
— А лицо у тебя такое, будто бы “да”!
Ясно одно, прошлое меня так просто теперь не отпустит. Не знаю, как там декан — за его чувства я не в ответе — а себе я могла бы попробовать помочь. Перекрыть неприятное событие новым, волнующим опытом.
И, кажется, я придумала, что для этого нужно сделать.
О друг мой, почему ты так бледна
И розы на щеках твоих увяли?
— Должно быть, потому, что дождь не хлынул,
Который в буре глаз моих таится.
(“Сон в летнюю ночь”, У. Шекспир)
