Я попыталась дать определение тому, что же делал со мной отец Ромки, но нужного слова так и не нашлось.
— В общем и целом, да. И еще пытался вменить мне в обязанность присматривать за Романом, чтобы он не… не пошел по дурной дорожке.
— Чего? — Теперь уже Юлька посмотрела на меня, как на умалишенную.
— Я и сама толком не поняла, — тяжело вздохнула и села на край сцены, противоположный тому, где сидела Яся. — Видимо, он не должен раздолбайничать еще больше, иначе получится, что это я на него плохо влияю…
Гарденина скорчила удивленную гримаску. Пожевала прядь волос, беззвучно шевеля губами, потом выплюнула ее и покачала головой.
— Звучит ужасно. Считаю, твои шансы близки к нулю. Случись чего, и у декана появится еще один повод тебя ненавидеть.
Мне стало пронзительно грустно от ее слов. Я устала от ненависти декана. Замучилась каждый день ожидать новых неприятностей. Мне бы и правда хотелось, чтобы мы научились выносить друг друга… Нет, ожидать, что он станет с радостью встречать меня у алтаря на месте отца жениха, глупо, конечно. Но если не будет ставить подножки по пути — уже что-то.
— Ром! Ты отпросишься у декана? — спросила я, чувствуя неловкость. — Наверно, он будет волноваться, если ты запропастишься на полночи?
— Милая, ну мне же не десять лет, — рассмеялся Ромка, вытирая лицо футболкой. — Он давно к этому привык.
Юля кинула на меня предупреждающий взгляд, в котором читалась фраза "Ну я же говорила". М-да, дело дрянь. Видимо, мне самой придется звонить декану и отпрашивать Ромку на вечеринку… Это ведь я несу ответственность за его моральный облик, правильно?
Парни почти собрали оборудование, и мы с Юлькой пошли переодеваться. Туалеты к тому времени опустели: люди разошлись, зато вещей осталось видимо-невидимо. Уборщицы в понедельник утром найдут много всего интересного.
Я все еще ломала голову над задачей, которую поставил передо мной декан, но решение, к счастью, нашлось само. Мы с Юлькой и участниками рок-группы выходили из университета шумной толпой, предвкушая продолжение Осеннего бала — неформальное, и оттого еще более захватывающее. В руках у музыкантов откуда ни возьмись появились две бутылки пива, которые они передавали друг другу, совершенно пренебрегая гигиеническими нормами. Ярослава напевала себе под нос гимн молодой разбитной молодежи. Мы с Гардениной вспоминали самые комичные костюмы с сегодняшнего вечера и хохотали.
В холле нам неожиданно повстречался Верстовский. Но неожиданно ли?.. Меня начинали мучить подозрения, что отец Романа нас попросту преследует, выслеживая каждый шаг дорогого сыночка и потом выскакивая в самый неподходящий момент, словно черт из табакерки. Или это судьба-злодейка сталкивает нас снова и снова? Декан уже разоблачился в простого смертного. Снял клыки, перчатки и сменил готический плащ рокового мужчины на классическое пальто. А вампирские шмотки, скорее всего, перекочевали в минималистичный рюкзак за спиной. Хм, декан носит вещи в рюкзаке? Вот уже точно неожиданно. Воображение приписывало ему таскать учебники и научные труды в… дипломате.
— Рома? — Вениамин Эдуардович не смог оставить наше эффектное появление в холле без внимания. Он наставил на сына зонтик-трость, словно указку. — Ты едешь домой?
Яся заткнулась, оборвав пение на трагичной и высокой ноте. Мы с Юлей перестали смеяться, спешно натянув скорбно-задумчивые мины, а парни стыдливо попрятали початые бутылки за спину. Оставалось только радоваться, что на этот раз с алкоголем застукали не меня.
— Пап, привет! Мы решили заехать к Федоровой на вечеринку, так что я задержусь.
— Федорова в шаге от отчисления. Куда ей закатывать вечеринки? — декан обвел нашу компанию порицающим взглядом. Ручка зонтика тихо хрустнула в его руке. Само собой, он не пришел в восторг от такого заявления. И Ромка тоже хорош: ладно бы, попросил, так нет — вывалил голый факт и принимай его, родитель, как считаешь нужным.
— Не волнуйся, па, все будет хорошо. Девчонки за мной присмотрят. Так? — юный Верстовский, обаятельно улыбаясь, стиснул нас с Юлей в дружеских объятиях.
Мы с Гардениной усиленно закивали. Хитро же он перевел стрелки!
— Я на это надеюсь, — декан посмотрел на меня. После отвернулся и вышел из здания, крутанув массивную деревянную дверь.
— Фух, пронесло, — Ромка расхохотался и чмокнул нас с подругой поочередно в щеки. — Разрешение на пьянку официально получено!
Я не улыбнулась. Меня придавило ответственностью и прощальным взглядом декана.
Пока мы веселились на балу, в Москве наступила самая настоящая осень. Бабье лето сдуло холодом — сильные порывы ветра, несущие дыхание зимы и мелкую морось, унесли остатки тепла, которыми с нами так щедро делился октябрь. Последний месяц осени устанавливал новые законы жестко и решительно, словно показывая — поблажек от меня ждать не стоит. В права вступал ноябрь.
Мы вывалили из проходной и успели заметить, как Эдуардович садится в красивый блестящий автомобиль, такой же черный и непроглядный, как и его душа.
