Мимо нас шел декан. Услышав приветствие, он обернулся и смерил нас всех уничижительным взглядом, от которого могла застыть даже самая горячая и лихая кровь. Не остановившись и ничего не ответив, он пошел себе дальше, влекомый, видимо, какими-то неотложными и важными делами, которыми обычно занимаются деканы — промежутках между тем, как мучить студентов и приставать к студенткам…
— Что с ним, Ром? — подругу его невнимание задело до глубины души.
— Не знаю, — проворчал Верстовский, недовольно глядя вслед отцу — Он какой-то странный в последнее время. Мне кажется, что у него кто-то появился…
— В смысле?! — вскинулась Юля, да и я вслед за ней.
— Ну, женщина. Сто лет его таким не видел.
— С чего ты решил? — у Гардениной задергался глаз. Я же попросту потеряла дар речи. Неужели все настолько очевидно?..
— А ты не видела, каким он стал? — огрызнулся на подругу парень. — Молодится, будто ему двадцать лет. Подстригся в барбершопе, накупил кучу брендовых вещей. Того и гляди, сядет за Харлей!
От волнения стало трудно дышать. Ромка явно злился на отца — можно подумать, ему одному можно было стричься в барбершопе. Или все из-за мотоцикла, который, того и гляди, уедет прямо из-под носа младшего Верстовского?
— Думаю, тебе показалось, — примирительно сказала я и погладила бойфренда по руке, успокаивая то ли его, то ли саму себя. — Да даже если и так… Вряд ли это что-то серьезное. Так, мимолетное увлечение, коими полнится жизнь. Ты же сам говорил, что декан все еще помнит твою мать…
— В том-то и дело, — горько ответил Роман. — Папа не знает, что такое "легкие связи". Если ему кто-то понравится, то это на долгие годы!
Мы с Юлей дружно пришли в ужас, но по несколько разным причинам. Схожесть этих причин заключалась в указанном Ромкой промежутке времени, а различие — в персонаже, на котором концентрировалось внимание моногамного декана.
— И ты знаешь, кто бы это мог быть? — невинно спросила Гарденина, явно приготовясь точить ножи.
— Точно не уверен. Но он вроде переписывался с одной дамой.
— ДАМОЙ?! — безмерно удивилась я.
— Да. Какой-то училкой из провинции. У них, вроде, схожее направление научных работ.
Мы остались сидеть, как громом пораженные. Наконец Гарденина произнесла:
— Это просто хрень какая-то!
— И не говори, — согласился Ромка. — Мне не нужна мачеха… Рит, можно я схожу ненадолго к парням из "Любовников"? Только туда и обратно. Обещаю.
— Валяй, — бессильно махнула рукой я. — Можешь не возвращаться.
— Нет, я мигом. Подожди меня в холле, окей?
Верстовский убежал, и мы с Юлькой остались вдвоем.
— Я ВЫЦАРАПАЮ ЕЙ ГЛАЗА! — угрожающе прошипела она, перестав сдерживаться. — Вырву все волосы, намотаю их на ее же кулак и засуну в жопу!
— Боже! — я отшатнулась от нее на другой край подоконника, держась за сердце. С изумлением наблюдая, как "чистое и невинное", по словам декана, создание превращается в рассерженную, сгорающую от ненависти фурию. — Юля, а тебе разве не надо идти на занятие по театральному мастерству?
Гарденина с этой недели записалась в актерский кружок, желая в конце года сразить всех зрителей на весеннем спектакле.
— Точно… — опомнилась она и, быстро чмокнув меня на прощание, убежала в другой корпус.
Я немного посидела, приходя в себя, а потом написала сообщение декану, предлагая ему прямо сейчас встретиться в холле. Нам явно стоило кое-что обсудить.
Отец Ромки ответил согласием, подвинув свои важные декановские дела ради встречи со мной.
Когда я через десять минут спустилась вниз, Верстовский уже ждал меня, стоя около окна и глядя на дождь, печально поливающий стекла с внешней стороны. Я медленно приблизилась, пользуясь возможностью рассмотреть его ненароком. Будто впервые замечая, какой же он ВЫСОКИЙ — не просто рослый в плане роста, а именно что сильный, статный, выдающийся. Значительно превосходящий по всем параметрам меня. И какие у него широкие, спокойно расправленные плечи, а талия и бедра узкие наоборот. И что одевается он вполне себе нормально. И вообще прекрасно выглядит для своих нескольких десятков лет.
Я тихо подошла к нему, прямо как в моем сне, и остановилась, пытаясь унять гулко колотящееся сердце и набраться смелости заговорить первой.
— Что-то хотели, Красовская? — не поворачиваясь, спросил отец Ромки, чем напугал меня до полусмерти.
— Мы с Ромой снова вместе, — выпалила я, прикрываясь от обаяния декана, как щитом, отношениями с его сыном. Чтобы раз и навсегда расставить все точки над "и": между нами ничего не будет. Никогда.
Потому что в ином случае Юлька намотает мои волосы на кулак и засунет его мне в жопу…
Декан остался бесстрастен. Лишь слегка приподнял брови, глядя на меня сверху вниз с нечитаемой эмоцией в глазах, которую я приняла за недоверчивую усмешку.
— Очень рад за вас, Маргарита.
— И мы, скорее всего, поженимся, — упрямо добавила я, потому что он, похоже, понял не до конца.
Верстовский многообещающе прищурился, а его губ коснулась лукавая улыбка.
— Я буду лучшим свекром на свете.
— И родим детей! — я повысила голос, продолжая спорить, сама не зная с чем.
— Ничего не имею против. Дети — это прекрасно.
— И…
