«Человек загадочный и скрытный, один из самых влиятельных людей во всем мире, газетный магнат Робер Эрсан всегда предпочитал действовать за кулисами. Никогда не давал интервью и не появлялся в светских салонах. Сильных мира сего он принимал у себя дома вдали от посторонних глаз.
На протяжении всей своей жизни Робер Эрсан одновременно строил свою империю прессы и занимался политикой, до самой смерти оставаясь депутатом Европейского парламента. В годы войны в двадцатилетнем возрасте он возглавлял профашистскую организацию «Молодой фронт» и сотрудничал с газетой того же направления – «Пилори», которая провозгласила своей задачей борьбу с жидомасонами. После разгрома Германии Эрсана приговорили к десятилетнему поражению в правах, но затем амнистировали».
Дронго не стал читать дальше. Он закрыл глаза. Робер Эрсан – владелец «Фигаро» и «Франс-суар». Может, он и был Великим Магистром ложи. Или одним из его заместителей. На его долю приходилось более трети всех ежедневных газет Франции. Такой человек при желании мог оказывать любое влияние на общественное мнение страны, склоняя его в ту или другую сторону. Все так перемешалось в мире. Или магнат не выдержал разгрома центра в Швейцарии?
Он был в тот день в парижском отеле «Георг Пятый». Значит, вполне мог быть одним из руководителей Фонда. А по своему влиянию в мире он был одним из очень известных людей. Судя по сообщению, все сходится. Многие правые политики искренне считали, что в мире слишком много секретных «жидомасонских обществ». И, как реакция на эти слухи, вполне могли сформировать свой собственный масонский орден, противостоящий другой стороне.
В этот момент раздался еще один телефонный звонок.
– Вы нашли сообщение? – спросил незнакомец.
– Нашел, – подтвердил Дронго.
– Я просто хотел убедиться. До свидания. – И незнакомец, не сказав больше ни слова, положил трубку.
Они не успокоятся, понял Дронго, ни та ни другая сторона. И продолжат свой спор в двадцать первом веке. А может, нам еще предстоит быть свидетелями нового витка их противостояния.
Интересно, кого изберут на президентских выборах девяносто шестого года в Америке? Если оба кандидата останутся в живых, то это наверняка должны быть Билл Клинтон и Боб Доул. И победа любого из них будет победой сил, стоявших за ними. Интересно, подготовил ли Фонд альтернативную фигуру Осинскому в случае победы Доула на выборах? Схватка идет за возможность влиять на самого авторитетного политика в мире – на будущего президента США.
Мы все агенты влияния, подумал Дронго. Каждый представляет какую-то сторону, каждый сознательно отстаивает те или иные идеалы. У любого влиятельного политика есть свои агенты влияния, окружающие его со всех сторон. Очевидно, без этого просто невозможно. И как часто мы бессознательно становимся на ту или иную сторону, не понимая в конечном итоге, что лучше всего руководствоваться во всех вопросах собственной совестью и своими жизненными принципами.
Он аккуратно сложил газеты и вернулся к любимым книгам. Смерть газетного магната его больше не интересовала.
И сказал Господь Моисею: возьми всех начальников народа, и повесь их Господу перед солнцем, и отвратится от Израиля ярость гнева Господня.
А ведь если вы покоритесь человеку, подобному вам, поистине, тогда вы будете в убытке.
Ибо мы признаем, что человек оправдывается верою, независимо от закона.
Ресторан имел странное и немного смешное название — «Помидор».
Расположенный на Ленинградском проспекте, на пути из центра города в аэропорты Шереметьево, он своим игривым названием привлекал внимание, словно подчеркивая несерьезность заведения. Внутри ресторанчика было всегда темновато, а несколько небольших залов, скорее, комнат, предназначались исключительно для знакомых клиентов.
Это был уникальный ресторан. Его хозяева — азербайджанцы и армяне — были теми бакинцами, которые и составляли полифоническую основу Баку до известных событий конца восьмидесятых. Они часто и Уезжали вместе, покидая родной город, ставший вдруг негостеприимным и чужим. В ресторане слышалась русская, азербайджанская и армянская речь, больше русская, но с сочным южным акцентом, своеобразная речь Длинных бакинцев, средство общения всего населения космополитичного Вавилона, каким был Баку почти восемьдесят лет двадцатого века.
