— Самедов восстановлен в ГАИ, — продолжал начальник охраны, — мы считаем, что покушение произойдет на трассе. У нас есть некоторые наработки.
— Что ты предлагаешь?
— Когда пойдут ваши автомобили, вся дорога перекроется. С одной стороны, это безопасность, а с другой — все знают, что вы должны проехать. Может, на этом они все и подготовили. Поэтому мы пустим сначала ложный эскорт вместе с вашим автомобилем, а уже затем проедете вы с Шеварднадзе во второй колонне.
Если террористы и готовят акцию на трассе, они ударят по вашему автомобилю, — доложил начальник охраны.
— Придумываешь всякие сложности, — пробормотал президент, — они, наверное, тоже что-нибудь такое придумали. У тебя все?
— Шеварднадзе и его делегацию предлагаем поместить в гостевом доме. Там будет надежная охрана. Никого пускать не будут. Только с моей подписью.
— Они готовят наше совместное убийство, — напомнил президент. — Значит, в любом случае покушение состоится не там. Нужно проверить те места, где мы будем вдвоем.
— В аэропорту, на трассе, у вас в кабинете, во время подписания договора и вечером, во время банкета, — мы проверили все шаг за шагом. Уже сегодня оцепили аэропорт. Поставили дополнительные воинские части, даже зенитные пулеметы на всякий случай.
— Ясно. У тебя что? — обратился Алиев к министру национальной безопасности.
— Ищем людей Груодиса по всему городу. Bcex, кто прилетает в город, проверяют на границе. В аэропорту установлен жесткий контроль. На дорогах республики будут дежурить офицеры районных отделений нашего министерства.
Сегодня с утра закроем город. Вместе с УВД установим на дорогах блокпосты.
Может, они приедут в город не через аэропорт.
— Сегодня десятое, — напомнил президент, — ты думаешь, они только собираются приехать? Они давно уже в городе. Лучше ищите их здесь, они наверняка постараются появляться в тех местах, где планируют террористический акт. У нашего российского гостя нет вопросов?
— Нет, — сказал довольный вторым совещанием. Савельев, — на этот раз — нет.
В этом городе все казалось другим. Исчезли улыбки с лиц прохожих. На Торговой, прежде служившей главной «авеню» для прогулок, не было слышно громких приветствий и радостных восклицаний. Появившиеся повсюду супермаркеты и магазины придали городу новый вид, но лишили его прежнего очарования. Начали перестраиваться дома, внешний вид которых раньше пробуждал ностальгию, а теперь вызывал неприятие своей унифицированностью и явным вызовом обществу.
Исчез приморский бульвар, главное место отдыха горожан. Впрочем, справедливости ради стоит сказать, что в этом люди виноваты меньше всего: наступающее море, словно чувствуя драму города, решило добавить в нее свои штрихи и затопило большую часть бульвара, бывшего ранее гордостью бакинцев.
Море поднялось до опасного уровня и грозило подлинным экологическим бедствием.
Может быть, оно, как живое, чувствовало перемены, происшедшие с этим удивительным городом, и гневно реагировало на них?
Старожилы шепотом рассказывали, что в январские дни девяностого, когда советская армия вошла в город, трупы сбрасывали в море. Возможно, это были только слухи. Но как бы там ни было, именно в последние годы море начало угрожающе подниматься, затопляя окрестности.
Ностальгия по бульвару усиливалась еще и потому, что практически не осталось тех, кто некогда составлял удивительный этнический и многомерный мир горожан. Но даже уехавшие армяне не стали перебираться в Ереван. Они оседали в Нью-Йорке и Париже, уезжали в Москву и Ленинград, перебирались в Белоруссию и на Украину. И везде, где бы они теперь ни были, сохраняли в душе благодарность и память об этом удивительном городе.
Потом была вторая волна эмиграции — все уезжали в Израиль. Многих напугали кровавые события начала девяностых. А многие просто решили, что пора уезжать.
Третья волна, самая большая, началась после прихода к власти Народного фронта.
Интеллигенция, русскоязычное население, музыканты, композиторы, писатели, художники, составлявшие некогда гордость города, его славу и надежду, покинули его. Некоторых гнало тяжелое экономическое положение. И лишь в последние несколько лет отток населения несколько уменьшился. Но это уже был не тот город.
Бывший когда-то одним из культурных центров огромной Империи, теперь он превращался в обычную столицу небольшого мусульманского государства. Все чаще появлялись на улицах женщины с платками на голове. Все призывнее раздавались крики с минаретов мечетей, призывающие не забывать правоверных о своем долге.
Росло число беженцев, несчастные без дела слонялись по улицам Баку, представляя удручающее зрелище.
