— Я лечу вместе с вами, — сказал тоном, не терпящим возражений. — Мне приказано осуществить общее руководство по освобождению самолета с заложниками.
— Нам нужно быть как можно быстрее на месте, — сказал Дронго, взглянув на часы. Вертолет поднялся.
— Кто были эти двое убитых? — спросил министр.
— Один — приехавший со мной подполковник из СВР. Очевидно, он решил подстраховать своих бывших коллег из группы Груодиса. Или имел на этот счет какие-нибудь конкретные указания. А другой выдавал себя за иностранного журналиста, или действительно был по совместительству журналистом.
— Москва все-таки не хотела, чтобы был подписан этот договор, — задумчиво сказал министр.
— Это не совсем так, — возразил Дронго. — Если бы не полковник Савельев, я бы сейчас с вами не разговаривал. А дворец лежал бы в руинах. Просто нужно помнить, что и там, как везде, существуют разные группы людей и разные векторы интересов. И каждая группа преследует собственные интересы.
Вертолет, развернувшись, летел в сторону аэропорта. Министр поднял переговорное устройство.
— Докладывайте, — потребовал он.
— Самолет уже заправлен, — раздался чей-то голос сквозь треск и скрежет в эфире, — деньги доставлены в аэропорт. Они требуют, чтобы привезли их раненого товарища, но мы не знаем, о ком они говорят.
— Кто-нибудь прошел к самолету?
— Нет, никто не проходил. Там всего трое террористов и восемь человек экипажа. Восьмой вернулся сам, попросил остаться со своими товарищами. Мы ему разрешили. Четверо из членов экипажа — девушки.
— Спросите, — попросил Дронго, — приехала ли в аэропорт машина «Скорой помощи»?
— Машина «Скорой помощи» приехала?
— Здесь много машин. Про какую вы спрашиваете?
Министр посмотрел на Дронго. Тот поморщился.
— Пусть один подойдет к «Скорой помощи», и помните, что вашим людям нужно быть очень внимательными. Груодис и сопровождающая его женщина уже наверняка в аэропорту. Она очень опасна. Я боюсь, что там будет еще кто-нибудь.
— Понимаю, — кивнул министр.
— Поэтому нужно сыграть очень четко. Все приготовить заранее до того, как машина выйдет на летное поле.
Министр еще раз кивнул и поднял переговорное устройство.
— И вообще, — добавил Дронго, улыбаясь, — полагайтесь на собственную интуицию.
Вертолет пошел вниз.
Они сели недалеко от летного поля, справа, стараясь не привлекать к себе излишнего внимания. К нему уже бежали несколько человек.
— Мы передали им восемь парашютов, — доложил кто-то, — деньги прибыли в фургоне, стоят недалеко от самолета.
— Они все еще надеются на оставшихся сообщников в «Гюлистане», — громко сказал Дронго, — у нас мало времени. Вызовите двух врачей, пусть перебинтуют мне голову и руки. Вообще всю верхнюю часть тела. Только быстрее, иначе будет поздно. Когда мы выедем на поле и двое террористов спустятся вниз, в самолете останется один. Можно будет что-то придумать. Во всяком случае, обоих спустившихся я возьму на себя. В этот момент можно начать штурм самолета.
Он поспешил к автомобилю «Скорой помощи», вокруг которого суетились люди.
— Расставляйте людей и штурмовые группы вокруг самолета, — приказал министр.
Через пять минут террористы потребовали передать им чемоданы с деньгами.
Передача осуществлялась у трапа самолета, один из террористов спустился вниз и забрал деньги.
Еще через минуту они потребовали дать вылет самолету, но прежде пропустить машину «Скорой помощи» с их тяжелораненым товарищем. Автомобиль подъехал к воротам, собираясь выехать на летное поле. Старик охранник подошел в воротам, чтобы пропустить машину, и в этот момент почувствовал, как что-то уперлось в его спину.
— Спокойнее, — посоветовал сзади чей-то голос. Это был Купча, появившийся здесь пятнадцать минут назад и внимательно следивший за обстановкой. Старик обернулся и получил сильный удар по голове. В машине «Скорой помощи» на первых местах сидели двое сотрудников МНВ. Раненый и женщина-врач находились в салоне автомобиля. И в этот момент из кустов, что росли рядом с воротами, появились Груодис и его напарница; у нее в руках было оружие с надетым глушителем.
Обмякшее тело водителя свалилось вниз, и женщина быстро забралась на его место.
Груодис открыл дверь сзади. Испуганная молодая женщина-врач вскрикнула от неожиданности. Раненый лежал на носилках.
— Они, — крикнул Груодис, вскакивая в салон автомобиля. За руль сел Мирослав Купча. Машина рванулась к самолету.
— Как он себя чувствует? — спросил Груодис, показывая на раненого.
Уже несколько пришедшая в себя, но все еще напуганная женщина-врач честно призналась:
— Меня позвали только недавно. Я работаю здесь, в аэропорту. Я его еще не осматривала. Но врачи, которые его привезли, говорят, что он очень плох и почти без сознания. В таком состоянии его нельзя транспортировать.
Груодис отмахнулся.
