Савельев играл, спокойно выигрывая и проигрывая свои жетоны. Он делал вид, что его не интересует происходящее в зале, хотя время от времени скучающе обводил глазами казино, каждый раз чуть останавливаясь на Дронго. Сомнений не оставалось: он знал, что именно Дронго придет в это казино. Ему описали облик человека, который должен приехать с Потапчуком. Возможно, это сделал его двоюродный брат, с которым они встречались в Германии, но возможно, и кто-то другой, о ком они даже не подозревали.
До назначенного времени оставалось еще полчаса. Когда у крупье выпал туз, Дронго получил десятку, а сидевшая рядом с ним женщина — шестерку. Затем выпали тройка у Дронго и восьмерка у женщины. Когда крупье начал раздавать по третьему разу, он посмотрел на женщину. Она взглянула на Дронго и покачала головой. У нее набралось четырнадцать, и рисковать не имело смысла. У Дронго было тринадцать, и он попросил карту. Выпала шестерка.
Крупье начал сдавать карты. Ему выпали последовательно восьмерка, еще одна восьмерка. Крупье чуть поколебался, посмотрел на карты Дронго и открыл еще одну. Это оказался король, и крупье разочарованно пододвинул жетоны в сторону женщины и Дронго.
— Мерси, — услышал Дронго ее голос.
Он улыбнулся женщине. Сидя рядом с ней, он чувствовал, как все его тело пронзали невидимые токи напряжения, вызванного присутствием ослепительной красавицы. За спиной послышалось тяжелое дыхание Маира, подошедшего к их столику. Он встал слева от Дронго и задышал ему в ухо.
— Ты видишь, какая женщина сидит рядом с тобой? Красавица. Честное слово, она либо итальянка, либо француженка. Я не успокоюсь, пока она не будет моей.
Дронго, не обращая внимания на его шепот, продолжал игру. Он заметил, что Савельев в этот раз посмотрел в их сторону более внимательно. Подошедший незнакомец явно не входил в расчеты Игната Савельева, и тот терялся в догадках, соображая, правильно ли он вычислил самого напарника Потапчука, появившегося в казино с незнакомцем.
— Ты посмотри, какая женщина — Маир не мог унять возбуждение. — Ты видишь или нет?
— Вижу. Только стой спокойно, не дергайся. Ты же видишь, что я играю. Как у тебя с рулеткой?
— Проиграл тысячу долларов, — огорченно сообщил Маир и снова заладил свое:
— Но какая женщина! Ты посмотри на нее внимательно. Честное слово, я давно таких не видел.
Рядом с женщиной освободился стул, и он быстро занял его. Теперь женщина сидела между ним и Дронго. Маир повернул голову к незнакомке и, улыбаясь, спросил по-английски:
— Надеюсь, я вам не помешаю?
— Нет, — холодно ответила она, даже не взглянув в его сторону.
После этого начался обычный цирк. Каждый раз, получая карту, Маир огорченно вздыхал, стонал, шипел, задавал какие-то вопросы, стараясь привлечь ее внимание. Дронго продолжал играть в том самом рваном темпе, в каком он обычно играл, и следил за Савельевым. Но теперь он наблюдал за ходом игры, отмечая ошибки торопившегося Маира и удивляясь дерзкой игре сидевшей рядом с ним женщины.
Савельев встал, перед тем как отойти от своего стола, он обернулся и посмотрел на Дронго, словно приглашая его последовать за ним. Дронго выждал несколько минут и тоже поднялся. В этот момент в зал вошел Потапчук. Он даже не стал притворяться, что его интересует игра, а сразу начал искать Игната Савельева, озираясь по сторонам. От Дронго не укрылось, что его напарник вздрогнул, узнав своего бывшего руководителя. И только потом решительным шагом направился к нему. Они обнялись, расцеловались и прошли к диванам, стоявшим в глубине зала, заказали для себя виски.
Дронго с сожалением посмотрел на женщину, которой что-то оживленно говорил Маир, и перешел к рулетке. Отсюда удобнее было наблюдать за Потапчуком и Савельевым. Долетали даже некоторые слова. Потапчук, видимо, рассказывал об изменениях в своей жизни, о смерти Лозинского, об их поисках.
«А если они договорятся?» — вдруг тревожно подумал Дронго, глядя, как Савельев согласно кивает головой, слушая своего бывшего офицера. Но, заметив, как Игнат холодно смотрит в зал, не упуская из виду ни одной детали происходившего, он несколько успокоился. Савельев никогда не поверит своему бывшему «ликвидатору». Они долго не общались, более пяти с половиной лет — это слишком большой срок, чтобы после него «иезуит» так просто поверил товарищу.
Тем более что на пути Потапчука в Ниццу лежал и труп другого офицера их группы — Лозинского, убитого неизвестно кем и неизвестно за что.
Дронго опять уловил аромат знакомого парфюма. Повернул голову и увидел женщину, которая, оставив разговорчивого Маира, следом за ним подошла к столу, где крутилась рулетка.
Он с большим интересом посмотрел на нее. Потом, чуть улыбнувшись, сказал:
— Кажется, мой друг не сумел вас заинтересовать.
Она покачала головой.
— Он плохо играет. У вас это получается гораздо интереснее.
— Спасибо, — кивнул Дронго.
