Астеньо, поддержавший Пиночета еще в 1973 году, был тогда молодым лейтенантом. Он был одним из тех, кто сгонял студентов и рабочих, социалистов и коммунистов, демократов и либералов. Тогда все были «красные», лишь с некоторыми изменениями оттенков. И вот теперь эти самые «либералы» и «социалисты» снова рвались к власти, и выживший из ума, как считал Астеньо, генерал Пиночет собирался отдавать им власть в стране. Увидев английских журналистов, сидевших в его приемной, полковник разозлился. Опять эти демократы лезут не в свои дела.
— Что вам нужно? — грубо спросил он, позволив им войти в свой кабинет и не приглашая их сесть.
— Мы хотели бы попасть в лагерь «Дигнидад», — очень вежливо сказал Саундерс, — мы представители английских газет и действуем по поручению Красного Креста.
— Это закрытая частная территория, — довольно неучтиво перебил его Астеньо, — и наш генерал Станхе не любит, когда карабинеры лезут не в свои дела.
— Согласен, — весело ответил Ричард, — но мы, наоборот, хотим рассказать о полезном опыте этой христианской общины.
Астеньо в упор посмотрел на него, пытаясь определить, не издеваются ли над ним эти двое.
— Я не могу выдать вам разрешение. Езжайте в Линарос, — недовольно сказал он, — там вам помогут.
— Но в Сантьяго нам сказали…
— Много чего вам сказали в Сантьяго, — взорвался Астеньо, — там в столице вообще в последнее время потеряли голову. Говорю вам — езжайте в Линарос.
— Может быть, мы все-таки договоримся, — спросил «Дронго», кладя на стол небольшой сверток.
— Что это? — угрюмо спросил Астеньо, не глядя на сверток.
— Это вам просили передать ваши друзья в столице, — проникновенно сказал Ричард, глядя прямо в глаза полковнику. — Кроме того, у нас есть необходимое разрешение вашего руководства.
Астеньо быстро развернул пакет:
— Сколько здесь?
— Пятьдесят тысяч песо.
— Ха… На эти деньги можно один раз пообедать, — соврал полковник, убирая сверток в угол. Его мутные красные глаза оживились, — я так и думал, что вы меня обманываете. Небось снова собираетесь разоблачать Пауля, — он подмигнул Саундерсу.
Тот сдержанно улыбнулся:
— Вы очень проницательны, господин полковник., Когда мы вернемся оттуда, у меня будет еще одно подобное поручение от ваших друзей.
Астеньо махнул рукой.
— Где вы потеряли руку? — спросил он у Саунде.
— Во Вьетнаме. Я был там корреспондентом английского телевидения.
— Ну и черт с ними, — сказал вдруг, неизвестно кого имея в виду, полковник. То ли Шэфера, то ли свое начальство, то ли вьетнамцев, то ли англичан, — я дам вам машину и сопровождающего. Только смотрите, — неизвестно почему, добавил он, — будьте осторожны. Пауль Шэфер не очень любит, когда въезжают в его лагерь. Эй, Жозеф! — закричал он, — позови сержанта Фрагу.
Через минуту в комнате стоял коренастый, широкоплечий с грубыми крестьянскими чертами лица сержант фрага. Военная форма удивительно ладно сидела на нем, выдавая в, нем старого вояку. Сержант имел рыжие, почти выцветшие брови, широкий чуть приплюснутый нос, полные губы и немного выпученные глаза. Остается добавить, что он служил с Астеньо вот уже десять лет, выделяясь своим усердием и выучкой.
— Хуан, — обратился к нему полковник, — поедешь с этими людьми в «Дигнидад»: Скажешь Шэферу, что я разрешил. Пусть все посмотрят, запишут, если надо. Снимать там запрещается, — строго сказал он, обращаясь к «журналистам», — поэтому свои фотоаппараты и камеры можете оставить здесь, у меня в кабинете.
— Мы оставим их в машине, — благоразумно отклонил его требование Ричард.
— Как угодно. Только не особенно там расспрашивайте, эта публика не любит много вопросов. Все, — решительно сказал он, поднимаясь, — можете ехать, Завтра я жду вас у себя.
Он кивнул им на прощание, так и не протянув руки. Выходящему последним Фраге, он весело подмигнул, снова усаживаясь в кресло. Настроение у него было превосходное.
Заказав утром завтрак для внезапно заболевшего мужа, Моника Вигман оставалась в номере, включив телевизор. После того как принесли заказ, Гомикава выполнявший роль мистера Гоуэрса, тихо вышел из номера, отправляясь к себе вниз. Его собственный номер был расположен на этаж ниже и. Гомикаве приходилось выполнять сразу две роли — за себя и за Ричарда Саундерса.
От нечего делать Моника Вигман подошла к окну. Стояла обычная для этих мест ноябрьская жара, внизу слышались крики детей, игравших у фонтана. Миссис Вигман, открыв окно, долго смотрела вниз, на расшумевшихся ребятишек.
В это время внизу представители чилийской полиции во второй раз показывали фотографию «Дронго» швейцарам и портье, дежурившим в день приезда Саундерса. По счастливой случайности, горничная, убиравшая в номере и видевшая Ричарда в лицо, была наверху и не могла опознать своего клиента.
