Он прилетел в Лос-Анджелес ночью и снял номер в отеле, расположенном неподалеку от аэропорта, чтобы утром найти наконец Палача и объясниться с ним. Теперь уже не нужны были никакие хитрости. Если Палач был прошлой ночью в городе, значит, он не мог совершить этого преступления в Балтиморе.
Дважды подобное совпадение было невозможно. И в день убийства Важи, и в день смерти Георгия Палач должен был находиться на другом конце Америки. Если его не было в Лос-Анджелесе, значит, он и есть тот самый убийца, который отличился в Нью-Йорке и Балтиморе. Кроме того, он был левша, а уже это обстоятельство делало его автоматически главным среди подозреваемых. Если он был в городе, значит, он исключается из числа предполагаемых убийц и нужно было продолжать поиски. Никаких других вариантов просто не существовало.
Проснувшись утром, он, даже не позавтракав в отеле, поехал искать дом Палача. Он даже не мог побриться. Уходя из отеля «Милфорд Плаза» в Нью-Йорке, он успел взять свой чемоданчик с бритвенными принадлежностями и запасом нижнего белья. Ничего особенного там не было, никаких документов. Но вчера утром, когда они выезжали с Георгием в этот злополучный ресторан, он оставил его в доме Генерала, не подозревая, что больше никогда не вернется туда.
Санта-Фе-Спринг был расположен в юго-восточной стороне Лос-Анджелеса и представлял собой довольно типичный американский городок, несколько видоизмененный благодаря наличию столь крупного мегаполиса, как Лос-Анджелес. На улице, где был дом Мамонтова, проживали в основном выходцы из итальянских и ирландских семей, сумевшие перебраться в Америку достаточно давно и обзавестись уже необходимым капиталом для страховки на будущее.
Здесь стояли дома людей среднего достатка и почти не было русских эмигрантов. Соседи не знали, чем занимается живущий в скромном одноэтажном доме с гаражом бывший вор в законе, названный Палачом за свою невероятную жестокость и насилие. Обывателей немного раздражало, что на их улице поселился какой-то русский, но этот тип вел себя довольно тихо, и скоро о нем все забыли, у каждого хватало своих проблем.
Нестор отпустил такси за два квартала от дома Мамонтова и пошел дальше искать дом самостоятельно. Сказывался опыт работы в госбезопасности. Нужный дом он нашел сразу, в Америке вообще трудно заблудиться, но ему не понравились закрытые ставни окон и двери. И выброшенные на газон газеты. Он не стал заходить за маленькую ограду, но обратил внимание, что на траве валялись две газеты. «Неужели этот тип читает американские газеты?» — подумал Нестор. Но в любом случае нужно помнить, что последние два дня Палача не было дома. И если помнить, что Палач в дополнение к этому еще и левша, то ему приходится думать, что он все-таки нашел убийцу с первого захода.
Но именно поэтому Нестор сомневался. Он стоял у ограды, смотрел на газеты и сильно сомневался. Неужели это все так просто? Узнать, кто из пятерых левша, приехать в Лос-Анджелес и увидеть лежащие на траве газеты. Неужели действительно все так просто? Он чувствовал каким-то шестым чувством, что здесь обычная логика не годится. Нужно проверять и дальше. Не успокоиться и проверить остальных.
Нестор обошел дом, все было тихо. В любом советском городе, а тем более в Грузии, можно было найти соседа, который с удовольствием рассказал бы о всех привычках и странностях Мамонтова, который наверняка бы знал, куда уехал его сосед и как долго он там пробудет. Но здесь была Америка. Здесь не любили следить за соседями, а еще чаще даже не знали, кто именно живет рядом. Здесь не задавали лишних вопросов и не совали нос в чужие дела. И никто не интересовался, почему Мамонтова два дня нет дома. Тем более он был чужаком, гостем, которого не очень любили и не очень понимали.
Он решил сделать еще один круг перед тем, как окончательно уйти, и снова завернул за угол, обходя дом с задней стороны. В переулке было тихо и спокойно. Он сделал еще два шага и почувствовал, как в левый бок ему больно надавило дуло пистолета.
— Тихо, — услышал он чей-то голос, — не оборачиваться и не двигаться.
Человек говорил с чудовищным английским акцентом. Нестор не стал делать резких движений, только чуть повернул голову. Грубые резкие черты лица, курчавые волосы, чуть сплющенный нос. Какая-то грубая мужская красота. Этого человека он нигде раньше не видел.
— Что вам нужно? — спросил Нестор.
— Почему у тебя такой акцент? — удивился незнакомец. — Ты говоришь по-русски?
— Говорю. И не надо так давить мне в бок, я никуда не сбегу.
Давление пистолета чуть ослабло.
— Ты грузин, — кажется, утвердительно сказал незнакомец, — у тебя такой акцент.
— Да, я грузин. Чего тебе нужно?
— Это ты стрелял в Генерала?
Нестор уже ничему не удивлялся.
— Слушай, убери пистолет, — раздраженно сказал он, — ни в кого я не стрелял. Скажи сначала, кто ты такой?
— Это не твое дело. Я тебя сразу узнал. Тебя ищет вся американская полиция. Сукин ты сын. Зачем Генерала убил? Он ведь такой хороший человек был.
— Иди ты к черту. Хочешь стрелять, давай стреляй, а глупости не говори.
— Зачем ты его убил?
