— Главное, ты не забудь передать в Москву, — оглянувшись, тихо прошептал Андрей, — американцы пытаются наладить контакты с авторитетами нашего уголовного мира. Для этого и пускают их сюда в Америку, выдавая свои въездные визы. Им нужны связи и среди наших воров. Видимо, речь идет о крупной операции против них здесь, в Америке. Они даже вербуют из их числа осведомителей, пытаясь взять под контроль прохождение денег в местных банках.
Дронго кивнул головой.
— А, вообще-то, ты молодец, — восхищенно сказал Андрей, — я бы так не смог.
— Ты меня с собой не сравнивай, — сказал Дронго, — ты сам настоящий герой. Я ведь всегда в уме тебя держал. Твою судьбу.
— Это как повезет, — засмеялся Андрей, — давай, коллега, еще по одной, и спасибо тебе за все!
— Подожди, — попросил его Дронго. Он встал и подошел к стоявшей у стойки молодой долговязой девушке со светлыми волосами.
— Скажите, Джейн сегодня работает?
— Нет, — усмехнулась девушка, — она приходит только в первую смену.
— Ясно, — разочарованно сказал Дронго, — вот мой адрес, — он достал листок бумаги, написал номер своей комнаты, — это отель «Шератон». Если она вдруг появится, вы ей передайте.
— Вряд ли появится, — любезно ответила девушка, — но я передам.
— Нет в мире счастья, — пробормотал Дронго, возвращаясь к Андрею.
— Давай выпьем, — устало сказал он, — хотя в общем-то я не любитель этого дела. Но когда не везет так, как мне, то уже не везет до конца, — он махнул рукой.
Сидевшие за соседним столиком люди Паоло внимательно следили за ним. Их не интересовал его собеседник, им было важно знать, когда наконец столь беспокойный гость покинет их страну. По предварительной договоренности, они должны были сообщать о всех передвижениях этого типа в ФБР. Поэтому они все время смотрели на часы, уже зная, что незнакомец вылетает завтра утром обратно в Москву. И это было для них самое важное.
В этой книге есть ненависть. И хотя критики рекомендуют авторам быть беспристрастными свидетелями событий, но в наше время это слишком большая жертва со стороны автора. Бремя ненависти довольно тяжкое бремя, чтобы нести его в одиночку. Разделите мою ненависть к многочисленным мерзавцам, но не переносите её ни на какой народ. Иначе бремя ненависти раздавит и вас.
Есть три рода подлецов на свете: подлецы наивные, то есть убежденные, что их подлость есть высочайшее благородство, подлецы, стыдящиеся собственной подлости при непременном намерении все-таки её докончить, и наконец просто подлецы, чистокровные подлецы.
Бог есть соблазн, приносящий доход.
Похороны были необыкновенно пышные и торжественные. Почтить память банкира пришли его многочисленные друзья, коллеги, сотрудники. На похороны приехали восемь министров действующего правительства, и даже сам премьер-министр почтил своим присутствием столь важное событие, отложив встречу с японским послом на три часа. В зал торжественно внесли и венок от президента республики.
Погибший был руководителем и фактическим владельцем одного из самых крупных банков России. Злые языки говорили о его принадлежности к мафии, но, как обычно бывает в России, дальше разговоров дело не пошло, а республиканская прокуратура, дважды возбуждавшая уголовные дела, так ничего и не смогла доказать.
Сергей Караухин был не просто банкиром. Он был достаточно известной в обществе, весьма влиятельной персоной, депутатом Моссовета, возглавлял объединение банкиров. Он был богат, сравнительно молод — ему шел всего сорок третий год, широко известен. Одного этого достаточно, чтобы вызвать ненависть. Если к этому добавить, что его банк довольно успешно перехватывал у конкурентов весьма выгодные кредиты, то поводов для убийства Караухина было более чем достаточно. Два дня назад его и убили прямо у подъезда собственного дома.
