— Извините, что вынужден быть таким настойчивым, — продолжал комиссар, — если вы не сможете говорить по-английски, говорите по-русски, ваш знакомый поможет нам понять вас, — показал он на Дронго.
— Ничего. Я постараюсь ответить на вопросы, — вздохнул Лабунский.
Террачини крикнул своему помощнику, чтобы принесли диктофон. Помощнику было лет сорок. Очевидно, он давно работал с комиссаром, так как даже по тембру голоса мог определить, в каком он настроении. Он сразу принес диктофон и передал его комиссару. Тот включил диктофон и положил на диван рядом с Лабунским.
— Вы не возражаете? — уточнил комиссар.
— Нет, — ответил Марк, — мне все равно.
— У вас были с женой хорошие отношения? — сразу спросил Террачини.
— Нормальные. Конечно, мы иногда ссорились, но в общем отношения были нормальными. Сегодня исполнилось пять лет со дня нашей встречи, — напомнил Марк, — впрочем, ваши коллеги об этом знают.
— Как вы думаете, кто мог совершить это убийство?
— Не знаю, господин комиссар. Из тех, кто был с нами, — никто. Это все ее родные и близкие друзья. Не знаю. Может, кто-то посторонний.
— Вы проверяли, деньги и ценности на месте?
— Нет, пока не проверял. Но меня это мало интересует. Разве можно в такой момент думать о деньгах?
— У вас были крупные суммы? У сеньоры были бриллианты, украшения, дорогие часы?
— Были. У нее были бриллиантовое колье и кулон. И еще золотые часы. Вернее, у нее были две пары часов: «Картье» и «Шопард» с плавающими бриллиантами.
— Вы можете сказать, где лежат эти вещи?
— Да, конечно. Они лежат в спальне.
— Не в сейфе? — удивился комиссар.
— Нет, — ответил Лабунский, — если залезут грабители, то они первым делом полезут в сейф. Обычно мы оставляем ценности в шкатулках и кладем их в свои чемоданы, которые запираются на кодовые замки. Вряд ли умный вор потащит через весь коридор такой заметный чемодан, как наш.
— Вы можете проверить чемодан вашей супруги? — спросил комиссар. — Я распоряжусь, чтобы его принесли из гардеробной.
— Пусть принесут все наши чемоданы, — попросил Марк, — я не помню, в каком именно чемодане лежат украшения.
Комиссар распорядился принести чемоданы. Их сложили в гостиной, и Марк, присев перед одним из них, набрал знакомый ему код и открыл чемодан. Затем покачал головой. Очевидно, это был не тот чемодан. Он присел перед вторым, начал набирать код, но неожиданно поднял голову:
— Чемодан почему-то открыт.
— Не трогайте ничего, — попросил комиссар, — возможно, остались отпечатки пальцев.
— На убитой тоже нет украшений, — вставил Дронго, — а мы видели, что на ней было колье и крупные серьги с бриллиантами.
— Да, — кивнул Хеккет, — точно были.
— На ней нет никаких украшений, — вспомнил комиссар, — никаких.
— Я не обратил на это внимания, — вздохнул Марк, — я не могу на нее смотреть в таком виде. Это так ужасно.
— Значит, драгоценности пропали, — невесело констатировал комиссар.
В гостиную вошел сотрудник полиции. Он что-то тихо сказал комиссару, и тот, извинившись, поднялся, выключил диктофон и прошел в спальные комнаты апартаментов. Кроме большой спальни, здесь была и своеобразная комната отдыха — вторая спальня. Комиссар вошел туда и громко позвал Дронго и Хеккета. Оба обнаружили сложенные на столике коробки. Комиссар открыл одну из них. Она была пуста. Он осторожно открыл следующую. В ней тоже ничего не было. Комиссар попросил своего помощника позвать Марка Лабунского. Когда тот вошел, Террачини спросил у него, показывая на пустые коробки:
— Это ваши?
— Да, — кивнул Лабунский, — это были коробочки, в которых она хранила свои ценности.
— Там уже ничего нет, — сухо констатировал комиссар, — они пустые.
Лабунский молчал. Он смотрел на комиссара и молчал. Потом повернулся и вышел из комнаты в гостиную. И тяжело опустился на диван.
Они вернулись в гостиную, чтобы продолжить допрос Марка Лабунского. Комиссар был не в настроении. Если произошло убийство, связанное с грабежом, то это грандиозный скандал. В отелях такого уровня давно не случалось подобных происшествий. Одно дело, когда происходит убийство на бытовой почве, совсем другое, когда оно связано с ограблением. Он снова включил диктофон и задал следующий вопрос:
— Когда ваша жена поднялась наверх, вы тоже поднялись?
— Нет, — глухо ответил Марк, — я остался с гостями. Я не мог их оставить.
— Вы не поднимались в течение вечера в свой номер? — уточнил комиссар.
— Поднимался, — вспомнил Лабунский, — мне понадобился текст договора, и я поднялся наверх, чтобы забрать его из сейфа. Но я поднялся один, Катя осталась с гостями.
— Да, — кивнул Хеккет, вмешиваясь в разговор, — все так и было. Мистер Лабунский поднялся наверх и спустился с текстом договора. А его супруга сидела вместе с нами. Мы с Дронго можем подтвердить этот факт.
— И больше вы не поднимались в свой номер? — спросил комиссар.
— Нет, — покачал головой Марк, — больше не поднимался. А Катя поднялась потому, что официант опрокинул на ее платье бокал с шампанским или с вином, я сейчас уже не помню. Она пошла наверх, чтобы переодеться.
— С ней поднимался кто-нибудь? Или она была одна?
