Он поднялся и вышел на улицу. Лариса хотела пойти за ним, но Осипов остановил ее. Дронго шел по улицам, глядя перед собой невидящими глазами. Ему почему-то было жаль своего несчастного визави. Дронго понимал, насколько важно было остановить предателя. Спасти жизнь многих людей, которых он собирался сдать американцам. Но когда Дронго представил его жизнь, ставшую за последние десять лет цепью ошибок и роковых случайностей, ему стало не по себе.
Он шел навстречу плотному потоку людей, возвращавшихся по Унтер ден Линден после концерта. Вокруг валялись пивные бутылки, банки, бумажки, окурки. Уже начали работать уборщики, тщательно собирая мусор.
Прохожие почему-то уступали ему дорогу. Может, они заметили в его лице нечто такое, что заставляло их сторониться. На фоне безмятежной, пьяной, веселой толпы он выглядел особенно мрачно. Дронго подошел к воротам. Когда-то они служили ярким символом разделения страны. Ему до сих пор было странно свободно проходить в обе стороны.
На площади за воротами офицер полиции оттолкнул ногой пивную бутылку и посмотрел на Дронго. Здесь было много сотрудников полиции, они обеспечивали порядок, ожидая, когда наконец все участники митинга и концерта разойдутся. Под ногами хрустело стекло. Дронго посмотрел на уставшего офицера и вдруг улыбнулся ему. Немец улыбнулся в ответ. Кажется, он понял, что этот незнакомый человек устал так же, как и его коллеги.
Дронго наклонился и поднял камень. Предприимчивые дельцы наладили выпуск камней в пластиковых упаковках, уверяя, что это камни последней Берлинской стены. Камень был обычный, чудом оставшийся на тротуаре. Дронго подумал, что когда-то этот камень делил мир на две половины. И кто знает, какая из них была лучше или хуже. Он еще раз посмотрел на офицера полиции. И, бросив камень, пошел дальше.
«Знаешь противника и знаешь себя — победа будет за тобой; знаешь себя, а его не знаешь — один раз победишь, на другой потерпишь поражение; не знаешь ни себя, ни его — каждый раз будешь терпеть поражения».
Самолет пошел на посадку. Когда включились огни, Дронго машинально застегнул ремни. Перелет был утомительным, даже в салоне первого класса. Из Франкфурта летели без посадки до Токио. На протяжении многих часов, проведенных в роскошном кресле, Дронго чувствовал себя не совсем хорошо. Особенно когда самолет начинало трясти и предупредительный немецкий пилот включал сигнал, оповещающий пассажиров о необходимости пристегиваться ремнями. Не помогали ни алкоголь, ни удобное кресло, которое легко превращалось в кровать. Комфорт в первом классе — это абсолютный сервис и приватная обстановка, хотя по большому счету нет никакой разницы, в каком классе летишь. Всех одинаково трясет, несмотря на величину кресла.
Он пытался уснуть, но спать в самолете не удавалось, и поэтому, достав свой ноутбук, он снова и снова просматривал информацию, которая могла ему понадобиться в Токио.
Дронго летел в Японию второй раз в жизни. Он уже провел в Токио несколько дней, когда прибыл сюда осенью девяностого года с делегацией сторонников мира. С тех пор прошло одиннадцать лет. Токио изменился, и законченный комплекс аэропорта Нарита стал одним из самых современных и технически оснащенных сооружений подобного типа в мире. Дронго убрал свой ноутбук, посмотрел в окно. Внизу уже был виден гигантский комплекс аэропорта.
Огромный лайнер авиакомпании «Люфтганза» плавно снижался.
«Если бы не приглашение Симуры, я бы никогда не решился на такой длительный перелет», — подумал Дронго. Хотя почему бы и не прилететь в Токио, в котором не был столько лет.
Он успел переодеться, и, когда пассажиры первого класса начали спускаться по лестнице, на нижний этаж, чтобы выйти из салона, он был уже в костюме, чувствуя привычно затянутый узел галстука на шее. С годами у него не менялись пристрастия. Когда-то привыкший к костюмам от Валентине, он не менял своего выбора уже много лет. Аромат «Фаренгейта» сопровождал его повсюду. Он носил обувь «Балли», предпочитая эту фирму всем остальным.
Пройдя пограничный контроль, он нашел свой чемодан, который выехал на транспортерную ленту, с характерным оранжевым ярлыком, указывающим на приоритетный багаж пассажира первого класса. Глядя на остальные чемоданы пассажиров первого класса, Дронго усмехнулся. Почти все чемоданы были похожи друг на друга. «Виттон», «Делсей», «Самсунайт».
Положив чемодан и свой ноутбук на тележку, он прошел зеленую линию таможенного контроля и оказался перед толпой встречающих. Перед ним возник высокий японец с короткой стрижкой, глубоко запавшими глазами и небольшим шрамом на подбородке.
— Мистер Дронго. — Незнакомец не спрашивал, он, очевидно, получил точное описание гостя, которого должен был встретить.
— Да, это я.
