— Вы говорили, что у вашего охранника не было допуска внутрь, — напомнил Дронго, когда они вошли в кабину лифта. — А каким образом он мог увидеть погибшую женщину?
— Она погибла не в этом здании, — пояснил Михаил Михайлович, — ее убили в левом здании от входа. Там работают сотрудники технического отдела, и у охранников есть разрешение туда входить. Пройдемте сюда, — предложил он, когда открылись створки кабины лифта.
Они вышли в коридор и прошли до обитых коричневым дерматином дверей приемной. Михаил Михайлович шел впереди. Он открыл дверь, и они вошли в большую просторную приемную, где, кроме привычной фигуры женщины-секретаря, находилась и другая — молодой человек, коротко стриженный, угрюмый, с мрачным видом смотревший телевизор. Увидев незнакомца, он вскочил.
— Все в порядке, — бросил Михаил Михайлович, — Сергей Алексеевич нас ждет.
Секретарша, женщина лет сорока, строго взглянула на неизвестного, но, ничего не сказав, подошла к селектору и коротко доложила:
— Сергей Алексеевич, к вам посетитель, о котором вы говорили. Вместе с Михаилом Михайловичем.
— Да, да, конечно, пусть войдут, — разрешил директор, поспешив к дверям кабинета. Он встретил Дронго, едва тот открыл дверь, протягивая ему руку.
— Спасибо большое, что вы сразу приняли наше приглашение, — взволнованно сказал Архипов. — Мне казалось важным, чтобы именно вы занимались этим чудовищным делом.
— Мне нужно осмотреть место преступления и комнату охранников, — коротко бросил Дронго.
— Да, конечно. Михаил Михайлович проводит вас куда вы посчитаете нужным. Разумеется, кроме лабораторий. Но они, я думаю, не имеют отношения к нашей проблеме.
— Вы кого-нибудь подозреваете?
— В моем институте? — удивился Архипов. — Абсолютно исключено. Коллектив у нас устоявшийся, серьезный. Даже когда появились эти журналы, я не мог поверить, что этим занимается кто-то из наших сотрудников.
— Много сотрудников работает в вашем техническом отделе?
— Человек десять, кажется. Но они все вне подозрений. Да и их уже несколько раз проверяли сотрудники ФСБ.
— Мне понадобится список, — попросил Дронго.
— Мы его вам дадим, — пообещал Архипов. Он поднял трубку и попросил секретаря принести список сотрудников технического отдела. И только после этого спросил:
— Что-нибудь еще?
— В каких отношениях были Мастуков, который нашел труп убитой, и сбежавший охранник? Может, они враждовали? Или были друзьями?
Архипов взглянул на своего заместителя. Тот покачал головой.
— Обычные отношения, — сухо сообщил Михаил Михайлович, внутренне осуждая себя. Сплоховал, не проверил досконально столь очевидный факт, — рабочие отношения, — добавил он.
— Я хотел бы поговорить и с ним.
— Это сделать легче всего, — кивнул Михаил Михайлович, — он находится в моем прямом подчинении. Сегодня вечером его дежурство.
— Как фамилия арестованного Паши? — Мовчан. Павел Мовчан. Судимость с него уже сняли, и формально он был чист. Но по нашим строгим внутренним правилам он обязан был сообщить нам о своей прежней судимости, даже в случае полной реабилитации. Парень этого не сделал, видимо, в решающий момент просто испугался. И попал к нам на работу на свое горе.
— Ваши охранники вооружены?
— Когда заступают на дежурство, то да. Им обычно выдают «наганы» «ТТ» или карабины. Но, убегая из института, Павел не стал брать оружия. Он оставил свой пистолет в комнате дежурных, после чего сбежал. Наверное, чтобы его не обвинили в незаконном хранении или хищении оружия.
— Предусмотрительный, — усмехнулся Дронго, — Это как раз свидетельствует не в его пользу. Если он маньяк и получает удовольствие от насилия, то ему не нужен пистолет. Такие типы обычно орудуют привычным ножом и получают удовольствие от издевательства над беззащитными жертвами.
— Вы серьезно? — испуганно спросил академик.
— Во всяком случае, ни один из известных преступников-маньяков никогда не пользовался пистолетом. Удавка, нож, топоры, другие острые предметы. Прежде чем сегодня появиться у вас в кабинете, я решил просмотреть некоторые свои записи на компьютере и постарался выявить некоторую системность в действиях маньяков. Они получают удовольствие именно от непосредственного контакта с жертвой. Значит, оставленный пистолет не может служить доказательством невиновности вашего бывшего охранника.
— Но журналы появились опять, — возразил Михаил Михайлович.
— Тем более. В институте мог находиться и просто любитель подобной «клубнички», который, возможно, спровоцировал истинного преступника на решительные действия. Кстати, насколько я понял, орудие преступления так и не было найдено?
— Нет, — подтвердил Сыркин.
— Ну вот видите. Уже один подобный факт должен был насторожить следователей, ведущих расследование. И еще один вопрос. Вчера, рассказывая о совершенном преступлении, вы сказали, что ваш второй охранник, Мастуков, вошел в здание, чтобы потушить свет. Где именно? Вообще в здании? Или конкретно в комнате, где было совершено преступление?
