— Я им объяснил причину синяков на руке и попросил изъять эти сведения, — охотно пояснил Брейкш, — зачем давать несчастной женщине ложную надежду, что ее мужа убил кто-то из посторонних, если в квартире он был один.
— А ключи? Вы нашли ключи от квартиры?
— Ключи были у консьержа, — пояснил Брейкш, пробуя вино из второй бутылки. Оно ему тоже понравилось. И он удовлетворенно кивнул.
— Это были вторые ключи, — возразил Дронго, — а первая пара? Где они лежали, когда вы вошли в квартиру?
— В шкафу. Мы их не сразу нашли. Но они лежали в ящике, в шкафу, который был накрыт полиэтиленовой пленкой. Их мог положить туда только самоубийца. Он даже оставил записку, но его жена не хотела и в это поверить. Я провел три экспертизы, и все подтвердили, что писал он сам…
— Ключи в шкафу под целлофаном, — повторил Дронго. — А зачем ему было так далеко прятать ключи? Он мог запереть дверь и бросить куда-нибудь свои ключи. Почему он спрятал их так далеко?
— Откуда мы знаем? В таком состоянии человек может сделать все, что угодно. У меня был случай, когда самоубийца разбил все зеркала в доме, не хотел на себя смотреть. Вы представляете, в каком пограничном состоянии находится человек, решившийся на самоубийство? Здесь нормальная логика не действует.
— Он мог просто выбросить ключи.
— Но он их не выбросил, — возразил Брейкш, — и вообще, этим делом у нас занимались очень толковые специалисты. Покойного многие знали, он был достаточно известным человеком в городе. Поэтому каждый и лез в наше расследование, надеясь найти какую-нибудь сенсацию. Но ничего не нашли. Какое хорошее вино, почему вы не пьете? Спасибо, что вы меня сюда пригласили. Очень хороший ресторан.
Дронго вспомнил, что его пригласил в этот ресторан сам Айварс Брейкш, но не стал возражать. За тесное общение со «слугой народа» следовало оплатить его обед.
— Значит, вы подсказали экспертам не обращать внимание на синяки? — переспросил Дронго.
— Я ничего не подсказывал, — в депутате проснулся опытный следователь, — я им просто объяснял, откуда могли взяться синяки. Ну а при эксгумации этих синяков уже не было. И никаких ударов по голове или в области шеи мы не нашли. Его жена считала, что убийца мог оглушить ее мужа и потом повесить. Она даже просила проверить консьержа, хотя тот вообще был без одной ноги. Представляете? А ее супруг был довольно крепким человеком и только чуть ниже вас ростом.
— И больше ни одного факта, противоречащего основной версии? — спросил Дронго, наливая вино своему собеседнику.
Если бы не вино, то, возможно, Брейкш не стал бы ничего говорить. Но хорошая обстановка, выпитое вино и давность события несколько расслабили его внимание. К тому же он разговаривал с экспертом, приехавшим из другой страны. И поэтому, чуть наклонившись к Дронго, он загадочно подмигнул:
— Ходили разные слухи, но мы ничего не нашли. Абсолютно ничего. И я думаю, что так было правильно для всех. Не нужно придумывать глупости, когда все слишком очевидно.
— И все остались довольны, — подвел неутешительный итог Дронго.
— Да, — кивнул депутат, — не нужно придумывать страшные истории, когда их нет. И тем более не нужно придумывать истории там, где они совсем не нужны. Но мы слишком много говорим об этом деле. У меня есть масса других, более интересных. Я вам расскажу, как мы нашли убийцу двух женщин. Это был настоящий детектив. Преступник даже принес на место преступления бутылку с отпечатками пальцев мужа одной из этих женщин. Можете себе представить, какой негодяй? И мы арестовали мужа, допрашивали его, уверенные, что он совершил убийство. А потом нашли настоящего убийцу.
— Как интересно, — вежливо заметил Дронго, — но мне кажется, что вы слишком себя растрачиваете. Уже давно пора сесть за воспоминания о вашем славном опыте. И поделиться им с остальными. Получится очень интересная книга.
— Вы так думаете? — обрадовался депутат.
— И еще один вопрос насчет того самоубийцы. А вы не подумали, что его жена или друзья могут лучше знать убитого, чем все остальные?
— Это не меняет сути дела. — Брейкш нахмурился: — Почему вы все время спрашиваете меня об этом деле? Почему только об этом? Это было типичное самоубийство. Дверь и окна, закрытые изнутри, его прощальная записка и консьерж, который находился внизу. Абсолютно все свидетельствовало о самоубийстве. Никаких сомнений. И не нужно больше об этом деле, мне неприятно о нем говорить.
— Разумеется. — Дронго налил ему вина, но Брейкш покачал головой.
— Я выпил слишком много, — неожиданно заявил он, — думаю, мне вполне достаточно. Сколько вы собираетесь пробыть в нашем городе?
— Месяц, — соврал Дронго.
— Тогда мы с вами еще встретимся. Я расскажу вам столько интересного, что вы сами сможете написать книгу. Но я думаю, что и у вас есть такие же интересные случаи, — великодушно заявил депутат.
— Не такие, как у вас, — возразил Дронго, — спасибо, что вы нашли время со мной пообедать.
