– Она приехала почти сразу за ним, – сказал Вейдеманис. – Или они не могли договориться на работе?
– Тогда выходит, что он приехал не с работы, – заметил Дронго. – Однако он очень боялся, что мы успеем рассказать о его контактах с Лисичкиным.
– Кажется, у нас еще гости, – сказал Вейдеманис.
К дому подъехал следующий автомобиль. Это был темно-зеленый «Пежо». За рулем сидел мужчина с глубоко посаженными маленькими глазами, острым носом и редкими каштановыми волосами. Мужчина недовольно оглянулся на стоявших незнакомцев и вышел из салона автомобиля. Следом появилась женщина в темном платье. Она тоже недовольно взглянула на приехавших. Сходство женщины с хозяином дома было очевидным. У обоих были похожие, несколько вытянутые носы, мясистые щеки и большие глаза. Это была сестра Бориса Алексеевича.
Приехавшие больше не смотрели в сторону Дронго и его напарника, очевидно, приняв их за охранников. Евгения Ратушинская недовольно взглянула на часы, затем на мужа.
– Зачем нужно было так гнать машину! – громко сказала она. – Мы должны были приехать к шести. Как только Борис тебе позвонит, ты сразу готов бежать сюда, как цуцик. Пора уже стать взрослым.
– Хватит меня пилить, – огрызнулся Молоков. – Раз он нас позвал, значит, нужно приехать. Может, опять что-нибудь случилось. Он в последнее время все время нервничает. Какой-то сам не свой. А ты меня вечно пилишь. Ведь знаешь, какие у меня неприятности. Я все еще надеюсь, что твой братец захочет мне помочь.
– Говори тише, нас услышат охранники, – показала жена в сторону Дронго и Вейдеманиса.
Те действительно слышали весь разговор.
– Ну и пусть слышат! – окончательно вышел из себя Молоков. Серый пиджак сидел на нем, как на вешалке, болтаясь, когда он размахивал руками. – Пусть все знают, что твой братец, имеющий столько денег, даже пальцем не пошевелит, чтобы мне помочь.
– Ему надоело тебе помогать, – повысила голос Ратушинская. – Посмотри на себя. Ты из мужика уже давно в кисель превратился.
– Отцепись, – отмахнулся Молоков, – вечно ты мне все портишь, вместо того чтобы помогать.
– Не ори, идиот, – дернула его за рукав жена. – Пойдем скорее в дом, охранники уже на нас смотрят.
Когда они скрылись в доме, Эдгар усмехнулся.
– Семейные проблемы, – сказал он. – Иногда я думаю, что нам с тобой повезло. Хотя Джил мне всегда нравилась. Я до сих пор не понимаю, почему ты не женишься.
– Только не говори подобного в ее присутствии, – нахмурился Дронго. – Но вообще-то мне всегда бывает непонятно, как можно жить с женщиной, оскорбляя ее или слушая оскорбления с ее стороны. Если бы женщина сказала мне, что я превратился в кисель или бегаю как цуцик, то через минуту меня бы рядом с этой женщиной не было. Или я не прав?
– Тогда останешься один, – меланхолично заметил разведенный Вейдеманис. – Трудно бывает контролировать себя на протяжении всей жизни. Двадцать четыре часа в сутки. Любовь быстро испаряется…
– Возможно, – согласился Дронго. – А чувство собственного достоинства, уважение друг к другу? Они тоже испаряются?
– Семейная жизнь – это компромисс, – улыбнулся Эдгар, – когда он невозможен, стороны расходятся.
– А я всегда не любил компромиссы. Ни в жизни, ни в своей профессии, – возразил Дронго.
Они пошли в сторону дома. Уже подходя к дому, они услышали громкий, резкий голос Майи Арчвадзе. На втором этаже окно было открыто, и разговор супругов был слышен достаточно хорошо.
– Ты решил, что обязательно нужно их приглашать?
– Мне нужно знать, кто украл документы.
– Я знаю это и без приглашенного эксперта!
– Тише, – попросил Ратушинский, – окно открыто.
– Не нужно было его приглашать, – снова повторила Майя Александровна. – И тем более не было никакой необходимости в появлении вашего секретаря. Эта девочка бывает в нашем доме, ей не обязательно «доставать» нас и на даче.
– Она приехала подписать документы, – возразил Борис Алексеевич. – И ей нужно поговорить с господином Дронго. Иначе не было смысла его приглашать.
– Не было, – громко согласилась Майя Александровна, – и тогда не нужно было придумывать эту историю с подписанием документов.
Ее супруг закрыл окно.
– По-моему, в этом доме нам не очень-то рады, – заметил Дронго.
Он первым вошел в дом, за ним последовал Вейдеманис. В гостиной на диване сидели Молоков и его супруга. Увидев входивших мужчин, Молоков нахмурился.
– Охранники должны быть на улице, – неприязненно заметил он, глядя на вошедших. – Вам не обязательно входить в дом, чтобы доложить о своем дежурстве.
– Лучше перегоните нашу машину за дом, чтобы она не стояла на дороге, – предложила его супруга, протягивая ключи.
Дронго и Вейдеманис переглянулись. Ситуация была курьезной. В отличие от Дронго, который не любил садиться за руль, Эдгар водил машину профессионально. Он молча взял ключи и вышел из гостиной. Дронго огляделся и сел в кресло.
– Вы тоже можете идти, – махнула рукой Ратушинская, – я думаю, вам не обязательно сидеть с нами.
– Евгения Алексеевна, – обратился к ней Дронго, – у вас есть свои телохранители или вы привыкли распоряжаться охранниками вашего брата?
