Он понял ее вопрос, но не знал, как на него реагировать. Дронго вообще всегда чувствовал, что этот параллельный мир ему недоступен. Даже когда ему было пятнадцать, шестнадцать, восемнадцать, двадцать лет. В детстве он более всего любил проводить время с друзьями. Они играли в войну, разбившись на красных и белых, казаков и разбойников, в футбол. Когда ему исполнилось девять-десять лет, у него наступил «запойный период» чтения, который продолжается до сих пор. Вообще, Дронго нравились хорошие рестораны, красивые женщины, он бывал на приемах королей и шейхов, но на молодежные дискотеки никогда не ходил. Ни в молодости, ни позже. И не совсем понимал, как можно провести всю ночь в танцах, дергая конечностями, и получить от этого удовольствие. Может, потому, что он больше любил классическую музыку? Хотя ему нравится и джаз. И теперь, глядя на очень молодую особу, сидящую рядом, он пожал плечами и неопределенно сказал:
— Красиво. — Дронго намеренно ответил по-английски, чтобы она признала в нем иностранца.
Но девица лишь улыбнулась.
— Вы не испанец? — спросила она по-английски.
— Нет, мне кажется, что нет.
— Сколько вам лет? — Ее прямые вопросы несколько обескураживали Дронго. Но он решил ответить честно:
— Сорок пять.
— Хорошо, — кивнула она, — мне нравятся мужчины старше сорока. Они как раз созревают к этому возрасту.
Он усмехнулся. В этой особе поражало сочетание наглости и молодого цинизма.
— А когда созревают женщины?
— Никогда, — заявила она, — у нас нет для этого времени. Вы занимаетесь онанизмом с четырнадцати, потом встречаетесь с девочками в шестнадцать. И сохраняете силы до шестидесяти. А у нас все начинается в пятнадцать-шестнадцать и к тридцати пяти заканчивается. У нас нет времени на долгое созревание.
— Вы не правы, — возразил Дронго, — после тридцати пяти многие женщины еще остаются соблазнительными и загадочными для мужчин.
— Для каких мужчин? — снисходительно полюбопытствовала девица. У нее были зеленые глаза, скуластое лицо, полные губы.
— Для разных, — Дронго заметил, что их дискуссия начала привлекать внимание других.
— Старушки, — снисходительно произнесла его собеседница. — Когда мне исполнится тридцать пять, я выброшусь из окна. Разве можно жить после этого?
Он внимательно к ней пригляделся. Похоже, ей еще нет восемнадцати. Возможно, семнадцать или даже шестнадцать. Но она накрашена так, что ничего невозможно понять.
— Еще успеете выброситься, — отозвался он, сделав знак официанту, чтобы тот принес счет.
Девица заметила его жест и улыбнулась.
— Ты боишься? — спросила она. — Ты меня боишься?
— Нет, — ответил он. — Откуда ты так хорошо знаешь английский?
— Я жила в Англии, — пояснила она, — у меня отец дипломат, он работал в Лондоне.
— Значит, ты из хорошей семьи, — рассудительно констатировал Дронго.
Она поморщилась:
— Что ты хочешь сказать?
— Ничего. Я рад за тебя и за твоего отца.
— Он такой нудный м… — сердито произнесла девица. — Нашел кого вспоминать! Ты хочешь сказать, что у меня приличный отец, а я веду себя как проститутка?
— Нет, этого я не говорил. — Дронго подумал, что пора уходить.
Официант принес счет, и он, достав бумажку в пятьдесят евро, оставил ее на столике.
— Угости меня вином, — неожиданно попросила его собеседница.
— А сколько тебе лет? — поинтересовался Дронго.
— Ты такой же м… как мой отец, — в сердцах заявила она. — Ну и сиди здесь. А я хотела поехать с тобой в отель. Думала, что тебе понравится провести ночь с молодой женщиной.
— Извини. — Дронго поднялся и, не оборачиваясь, вышел из бара.
За его спиной слышались какие-то возгласы или крики. Может, его позвала девица, может, крикнула ему в спину нечто обидное. Дронго было все равно. У выхода его остановил молодой человек, похожий на бомжа, — с всклокоченными волосами, в рваных джинсах, причем рваных не в качестве последнего писка моды, а именно потому, что были старые и грязные.
— Ты куда уходишь? — нахмурился парень. — Ты почему обидел Кармэн? Она с тобой разговаривала, а ты… — Он поднял руку, но не сумел ее опустить.
Дронго, не делая резких движений, очень быстро и точно ударил парня двумя пальцами в грудь. Парень раскрыл рот, выдохнул воздух и согнулся от боли.
«Кретин, — подумал Дронго о себе, удаляясь с места событий. — Нашел куда приехать. Не хватало только подраться с этим парнем, который годится мне по возрасту в сыновья. А эти молодые девчонки готовы встречаться с любыми взрослыми мужчинами, проявившими к ним хотя бы минимальный интерес. Может, поэтому у „стаффордского потрошителя“ нет никаких проблем с его жертвами? Они ему доверяют, считая солидным и надежным старшим другом?»
Вернувшись в отель, Дронго долго стоял под горячей водой, словно хотел смыть усталость и впечатления от недавней встречи. Но настоящий сюрприз ждал его на следующее утро. В половине одиннадцатого в его номере зазвонил телефон. Он недовольно поднял трубку.
— Доброе утро, — услышал Дронго спокойный голос Мишеля Доула. — Я хочу сообщить вам, что вы его нашли. Вы сумели правильно вычислить этого убийцу.
