Дронго назвал адрес и убрал телефон. Он закрыл глаза, вспоминая лицо погибшей. Как страшно, что человеческая жизнь превращается в тлен. В ничто, в грязь. Счастливы те, кто искренне верит в Бога, они могут умирать спокойно, рассчитывая на воскрешение души или на загробную жизнь. Что остается агностикам, атеистам и просто обычным людям, которые отчетливо представляют иной конец? Миллиарды лет существования Вселенной без конкретного индивидуума, тело которого распадается на обычные атомы. И никто не может изменить этот неумолимый закон всеобщего обновления. Смерть такое же естественное состояние, как и сама жизнь. Может, поэтому насильственная смерть воспринимается как вызов живой природе. И отчасти вызов Богу, ибо подобные преступления должны противоречить его первоначальным замыслам. Но тогда почему Он допускает такие преступления?
Все ничтожно. Наше рождение, наша жизнь и наша смерть. На атомы распадается тело гениального полководца и великого ученого, блестящего поэта и отважного путешественника. Великие императоры прошлого, тираны и деспоты, злодеи и палачи, гении и титаны — все они покидали этот мир, распадаясь на атомы. Безо всякой надежды на повторное обновление. Тогда зачем все эти усилия? Для чего человеку дается жизнь, если большую часть ее он так бездарно тратит на сон, пустое времяпрепровождение, поглощение пищи и ее переваривание, на учебу, которая зачастую ему не нужна, на пустую работу, которая не нужна всем остальным?
Он тяжело вздохнул. Только вчера днем он разговаривал с молодой красивой женщиной, которая нравилась мужчинам и могла стать матерью, дав жизнь новому человеку. А сегодня она находится в морге и безжалостный нож патологоанатома исполосовал ее тело. Кажется, у этих экспертов даже не нож, а пила. Если вспомнить, что всех живущих может ожидать эта пила и земля с отвратительными червями, то можно стать поневоле обычным циником.
Он увидел подъезжавшую машину Вейдеманиса. Это была серая «Тойота Камри». Он уселся в салон автомобиля рядом с Эдгаром, и машина тронулась.
— Мы едем к нему на дачу, — напомнил Дронго.
— Я уже успел узнать адрес. Ты мне скажи, почему тебя волнует это дело? Кто он такой?
— Если честно, то я впервые сталкиваюсь с подобным изощренным преступлением. Чтобы убрать возможного конкурента, его заставляют поверить в измену жены и даже подставляют возможного любовника. Я с таким никогда не встречался. Шекспировский Яго рядом с этим злодеем просто ребенок. Продумать такое преступление мог только гениальный негодяй. И мне хочется его остановить до тех пор, пока он не наделал еще больших гадостей.
— И ты считаешь, что наш актер может быть таким гением?
— Пока не знаю. Увидим на месте. Но я считаю, что это должен быть обязательно сотрудник банка. Причем высокопоставленный сотрудник, который считает Абасова своим возможным конкурентом.
— У тебя есть претенденты?
— И не один, — честно ответил Дронго.
Машина, набирая скорость, неслась на юг.
— А если его не будет на даче? — поинтересовался Эдгар.
— Вернемся и будем искать в городе.
— Может, лучше ему позвонить? Номер мобильного мы знаем.
— В семь часов утра? Он даже не возьмет трубку. Ты хотя бы узнал о его жизни? У него есть жена или постоянная подруга?
— У него всегда есть подруги. Но жены у него нет. И учти, что на даче могут быть телохранители. Обычно известные актеры нанимают себе таких громил для антуража и поднятия собственного авторитета.
— Надеюсь, мы сумеем справиться с этими накачанными «гориллами», — усмехнулся Дронго.
Вейдеманис согласно кивнул, но ничего больше не сказал. Ему было около пятидесяти. Раньше он работал в службе внешней разведки и был офицером КГБ. После распада Советского Союза оказался без работы и тяжело заболел. Много лет назад Дронго спас жизнь своему будущему другу. С тех пор они были вместе. И Вейдеманис несколько раз выручал своего напарника, попадавшего в сложные ситуации.
К даче актера они подъехали, когда на часах было около восьми. Дронго вылез из салона автомобиля, оглядываясь по сторонам. Здесь было достаточно тихо, и любой шум мог привлечь внимание соседей. Этого следовало избежать любой ценой. Но он должен был поговорить с актером до того, как на него выйдут сотрудники прокуратуры.
Он осторожно позвонил. Прислушался. Никто не отвечал. Актер может ночевать в другом месте. Он снова позвонил. Кажется, кто-то подходил к дверям. Раздался недовольный мужской голос:
— Что вам нужно? Совсем с ума сошли? В такую рань приехали. Мы же заказывали воду на два часа дня.
— Извините, — сказал Дронго. — Мы из милиции. Нам нужно срочно поговорить с хозяином дачи.
Раздался скрип открываемой двери. Показалось заспанное лицо достаточно молодого мужчины. На вид ему было лет тридцать пять, не больше. Но это был не актер, а охранник, живущий на даче. Широкоплечий, кряжистый, с короткой бородой, он был похож на лесника или местного охотника. Вышедший недовольно посмотрел на Дронго и его напарника.
