— Эти фотографии есть даже в Интернете. Ей тогда было двадцать. Но даже эти фотографии делались с учетом некоторых требований нравственности. И ее бикини, каким бы узкими оно не было, все-таки прикрывало некоторые части тела. Зато с фотографом, который работал с ней в доме Юницкого, она уже не стеснялась. Я видел пленку. Очень откровенные фотографии, где на ней ничего нет.
— У кого была пленка?
— У самого Юницкого. Но самое печальное, что ему кто-то позвонил и предложил продать три самые откровенные фотографии. За большую сумму денег.
— Неужели он согласился?
— Представьте себе. И даже торговался, чтобы получить больше денег.
— И он считает себя мужчиной? — гневно крикнула Сабина. — Какая пакость! Как можно так себя вести? Продавать фотографии своей бывшей возлюбленной. Как низко.
— Он уверяет, что сама Алдона разрешила ему продать эти фотографии. Возможно, врет. Но ясно, что Алдона так или иначе была в курсе, ведь про фотографии не знал никто, кроме них двоих и фотографа. И хотя я еще буду проверять этого фотографа, уже сейчас понятно, что позвонивший был знаком с Алдоной и ему нужны были эти откровенные фотографии.
Юницкий продал их за десять тысяч долларов. Получил деньги и на нашу удачу оставил их нетронутыми в своей спальне на даче. Мне удалось убедить его обменять эти деньги на мои и вручить их мне.
— Для чего? — не поняла Сабина. — Зачем вам эти грязные деньги?
— Для проверки отпечатков пальцев, — пояснил Дронго, — на деньгах могли остаться отпечатки пальцев того человека, который покупал фотографии.
— Ясно. Это очень умно с вашей стороны. Что было потом?
— Потом я отправил деньги на экспертизу. А теперь я расскажу вам об эпизоде, который произошел в кабинете вашего дяди как раз в день убийства Паушкина. Ахмеду Нуриевичу позвонили, и он куда-то вышел. Вернулся с конвертом, в котором, возможно, были фотографии. Он увидел эти карточки и был в ярости. Валя Клычкова рассказала мне, что он сжег эти фотографии у себя в кабинете. Но когда он убирал пепел, остался кусочек глянцевой бумаги, по которой она поняла, что он жег именно фотографии.
— Значит, человек, который купил эти фотографии, послал их моему дяде? — ужаснулась Сабина.
— Он их не просто купил. Он заплатил за них десять тысяч долларов. Очевидно, считал, что эти фотографии окупят все его расходы. И поэтому не поскупился. Но он не стал лично передавать деньги и забирать фотографии. Он был очень осторожен, хотя здесь допустил небольшую ошибку. Ему нужно было найти человека, который смог бы встретиться с Юницким и забрать фотографии, передав актеру деньги. Наш «злодей» решил никому не доверять и оставил деньги в ячейке камеры хранения. И здесь допустил ошибку. Сначала с деньгами, ведь на них могли остаться отпечатки его пальцев. А затем с этой перестраховкой. Ведь по логике вещей Юницкий не должен был его знать. Но он не пришел на встречу, а значит, боялся, что актер сможет его узнать. Либо они раньше пересекались. Либо могли где-то встретиться. Значит, человек, купивший фотографии, входил в близкое окружение Алдоны. Он сумел узнать о существовании самих фотографий и выкупить три из них таким сложным способом. А затем использовал их против Абасова.
— Я начинаю бояться этого мерзавца, — призналась она.
— Правильно делаете, — кивнул Дронго, — он очень опасен. Но я полагаю, что уже сегодня вечером или, самое позднее, завтра утром мы сможем его разоблачить. Но сегодня я позвоню Боташеву, и мы поедем во второй половине дня к вашему дяде. Боюсь, что новость о смерти жены может на него очень плохо подействовать.
— Правильно, — кивнула Сабина, — так и нужно сделать. Когда вы хотите поехать?
— Сегодня после двух.
— Значит, спать вы сегодня совсем не будете?
— Ничего. Отосплюсь завтра. Или послезавтра.
— Вы удивительный человек, — сказала Сабина, — и даже не представляете как вы на меня действуете. Вчера я впервые в жизни сделала сама предложение мужчине. И получила отказ. Знаете, как обидно? Я чувствовала себя такой старой уродиной.
— Напрасно. Я же вам попытался объяснить…
— Это все одни слова. Когда нравится женщина, мужчина забывает обо всем на свете. Мне было ужасно обидно и неприятно. Честно говоря, я сегодня тоже почти не спала. И еще смерть Алдоны. Вот тогда и понимаешь, что все так ненадежно, все так скоротечно.
Она поднялась. И глядя на него, медленно сняла с себя халат. Под ним ничего не было. Он увидел ее маленькие упругие груди.
— И вы снова скажете, что моя бабушка дружила с вашей мамой? — спросила она, чуть покраснев.
Он поднялся. Взглянул на молодую женщину, стоявшую перед ним.
— Я нарушаю этический кодекс адвокатов, — пробормотал он, — им нельзя вступать в близкие отношения с клиентами.
— Но вы не совсем адвокат, — она сделала шаг вперед. — Или вы считаете, что я должна вас уговаривать?
— Мое грехопадение будет вашей виной, — сказал он, уже не пытаясь защищаться. И обнял ее.
