— Добрый день, Валерий Георгиевич, — вежливо поздоровался Дронго, — извините, что беспокою вас в субботний вечер. У меня к вам только один вопрос. Во время обыска в кабинете Паушкина, где были найдены отпечатки пальцев Ахмеда Абасова?
— На сломанной ручке и на одном из листков бумаги. Экспертиза подтвердила, что это отпечатки пальцев Абасова. Этого вполне достаточно.
— Не вполне, — возразил Дронго, — там в комнате есть телефон, компьютер, шкаф, стол, стулья. И нигде больше вы не нашли отпечатков Абасова? Даже на компьютере?
— Что вы хотите сказать?
— Если бы туда вошел Абасов, он бы первым делом проверил компьютер Паушкина. Ведь любая информация может храниться только в компьютере. Вместо этого он сломал ручку, на которой остались его отпечатки, и потрогал лист бумаги. Почему не нашли его отпечатков на компьютере, телефоне, столе? Может, потому, что он туда просто не заходил.
— Вы не услышали, что я вам сказал. Там нашли его отпечатки пальцев.
— Это вы не услышали, что именно я вам говорю. Абасов туда не входил. Вместо него в этот кабинет вошел другой человек, который принес туда ручку и бумагу с отпечатками пальцев Абасова. Этот незнакомец осторожно разбросал вещи и ушел. Но сделал это так тихо, что его не услышал даже сидевший за стенкой Орочко, а там прекрасная слышимость.
— Это вы входили в опечатанный кабинет? — понял следователь. — Вы понимаете, что своими необдуманными действиями нарушаете закон?
— Вы нашли там мои отпечатки пальцев?
— Не нужно так шутить. Я могу привлечь вас к дисциплинарной ответственности.
— В данном случае я делаю все, что спасти своего клиента. Можете на меня жаловаться. Хотя если вы дадите мне еще сутки, то уже в понедельник утром я смогу назвать вам имя возможного убийцы программиста Радика Файзулина и супруги Ахмеда Абасова Алдоны.
— Вы серьезно?
— Абсолютно. В понедельник утром. Заодно я постараюсь рассказать вам о том, что на самом деле произошло в отеле «Аврора Марриот» четырнадцатого числа прошлого месяца.
— Вот здесь у вас ничего не получится. У меня есть два свидетеля, которые своими глазами видели, как Абасов убивал Паушкина.
— Я же не сказал, что он не убивал. Я сказал, что расскажу, как именно он его убивал. И какая ситуация сложилась к этому времени в номере отеля, где они встретились.
— Между прочим, мы проверили нож, которым был убит Паушкин, — сообщил следователь, — и наша версия тоже не в пользу Абасова. Этот нож сделан в Карелии, а они ездили туда в начале года: Абасов, Лочмеис и Орочко. Я думаю, мы сможем найти охотника, который продал этот нож Абасову.
— Не будьте столь категоричным, — посоветовал Дронго, — я же сказал вам, что все расскажу в понедельник.
— Хорошо, — согласился Катусев. — И хотя я давно вышел из детского возраста и не верю в чудеса, но я поверю в них, если все будет так, как вы сказали.
— В понедельник утром, — повторил Дронго. — Кстати, у вас уже есть экспертиза металлических пуговиц на рубашке погибшего? Идеальное место для отпечатков пальцев.
— Поговорим об этом тоже в понедельник, — сказал на прощание Катусев.
Дронго убрал телефон и зашагал к своей машине.
Они собрались в кабинете Гельдфельда. Кроме самого Иосифа Яковлевича здесь были его заместители — Ребрин и Лочмеис. Гельдфельд занял место в своем кресле, и было заметно, как он волнуется, оглядывая всех присутствующих, словно пытаясь определить, кто именно мог оказаться «оборотнем». Ребрин устроился за длинным столом. Он выглядел мрачным и подавленным. Ночью у него был очередной сердечный приступ, и врачи вообще запретили ему выходить сегодня на работу. Но он приехал вопреки их мнению. Лочмеис разместился рядом с ним. Сегодня он был в сером костюме и светло-бежевой рубашке. Он выбрал себе галстук от Зилли, на нижней оборотной стороне которого всегда висел их фирменный золотой «ключик».
Чуть дальше сидел следователь Катусев. Он был расстроен случившимся, но старался не показывать своего истинного состояния. Дело, которое он считал уже завершенным, обросло новыми подробностями. И самое обидное, что после убийства жены Ахмеда Абасова дело могли вернуть на доследование, вследствие чего обвинительное заключение не было утверждено.
