— Никто. Но они оказались гораздо более оперативными, чем я мог себе представить. Наверное, старею. Мы сделали с вами два звонка. Один вчера и один сегодня. Я думаю, что к аппарату вашей племянницы они не могли подключиться. Он зарегистрирован во Франции, и его трудно прослушать. Не говоря уже о том, что о нашей договорённости почти никто не знал, кроме родителей Аллы. Тогда остаётся второй вариант.
— Вы думаете, вас предал ваш напарник?
— Эдгар? — улыбнулся Дронго. — Никогда в жизни. Нужно знать моего друга, чтобы полностью исключить такую возможность.
— Тогда каким образом?
Мы совершили ошибку, недооценив своих визави. Судя по скорости звонка, они вычислили Эдгара, когда он второй раз оказался в одном и том же месте. Мы нарочно поменяли время звонка. Вчера я позвонил в два по московскому времени, а сегодня в час. Но они поняли, что два подряд появления Вейдеманиса в салоне были не обычной случайностью. И сумели подключиться к этому телефону. Остальное дело техники. Выяснить, кто звонил и откуда. Я даже думаю, что они сначала приказали своим людям направляться в сторону Кордовы, а затем перезвонили мне. Или нарочно затягивали разговор, чтобы вычислить более точно место, где я нахожусь.
— Почему тогда вы не прекратили разговор сразу?
— Это было бы проявлением паники с моей стороны. А мне важно показать им, что я их не боюсь. Наш разговор был своеобразным перетягиванием каната. На одних нервах.
— И вы победили?
— Я не проиграл. Ещё есть вопросы?
— Да. Вы думаете, что они не найдут нас в Хаэне?
Не знаю. Не уверен. Нам понадобится какая-то связь, а это значит, что они все равно рано или поздно появятся рядом с нами. Все зависит от того, насколько рано и насколько поздно.
— Мне нужно бояться?
Он видел её глаза. Близко, слишком близко для подобного разговора.
— Откровенно? — спросил Дронго.
Она кивнула.
— Да, — сказал Дронго, — судя по тому, как быстро они меня вычислили и какие средства пытаются задействовать, это очень серьёзные люди. Вы же понимаете, кому именно может помешать бывший премьер. Если он вдруг на самом деле решит выдвинуться в президенты. В таком случае игра будет безжалостной. И они ни перед чем не остановятся. Ставки слишком высоки.
Вы меня успокоили. — Вера отвернулась, и он не мог видеть выражение её лица. Она отдёрнула занавеску, глядя на дорогу.
— Лучше, если я скажу вам правду. Где вы покупали одежду?
— В Тулузе. Я расплачивалась наличными. Почему вы спрашиваете?
— Поэтому и спрашиваю. Хотел знать, как вы расплачивались.
Она повернулась к нему:
— А если я отдам им копию обзора, они меня не тронут?
— Не уверен.
— Почему?
— Вы опасный свидетель. Дело не в самом материале, над которым вы работали. Дело лично в вас. Вы готовили аналитический обзор для Репникова, вы знаете лично бывшего экс-премьера и при желании можете всегда выступить, поддержав факты, которые он изложит. Поэтому вы человек, который ни при каких обстоятельствах не должен появиться в Москве. Торг вам не поможет. Они вас уберут, даже если вы решите отдать им эту злосчастную копию.
Она снова смотрела ему в глаза:
— Вы специально меня пугаете?
— Нет. Говорю только правду. Нам очень повезло, что я нашёл вас быстрее, чем они. Иначе мы бы не разговаривали.
— Спасибо.
Она опять отвернулась. Несколько минут они просидели, не разговаривая друг с другом.
— Можно, я задам вам личный вопрос? — вдруг повернулась к нему Вера.
— Валяйте.
— Кто такая Джил? Почему вы так беспокоитесь за неё?
— Это моя жена, — честно ответил он. Даже не колеблясь. Обычно он не отвечал на подобные вопросы.
— А мне говорили, что вы всегда один. Или это тоже легенды?
— Нет, правда.
— Вы с ней развелись?
— Нет. Просто при моей опасной профессии иметь рядом близкого человека непозволительная роскошь. Поэтому мы живём в разных странах и позволяем себе встречаться раз в три месяца. Или чаще…
— Ясно. Вы боитесь за свою семью?
— Я стараюсь их не подставлять.
— А почему вы просто не переедете к ним?
— Кому я нужен в Италии, — усмехнулся Дронго, — что я там буду делать? Работать гидом? Рассказывать о музеях и храмах Апеннинского полуострова? Я зарабатываю на жизнь своими расследованиями. И только так могу уважать самого себя. А вести жизнь пенсионера или альфонса, живущего за счёт супруги, я не могу и не хочу.
— Поэтому вы согласились на предложение Бориса?
— Ваше дело мне показалось достаточно интересным. Хотя политическими детективами я уже давно не занимался. Больше криминальные расследования, в которых не могут найти истинного виновника.
— И вы всегда выходите победителем?
— Нет. Не везде и не всегда. Но чем опытнее сыщик, тем глубже постигает он законы человеческого общежития. А значит, легче находит виновного. Люди удивительно схоластичны. Совершают одни и те же ошибки, поступают одинаково в схожих ситуациях. Но бывают и просчёты. Хотя на ошибках учатся.
— Как вы договаривались с Борисом? Только найти меня? Или найти и охранять?
— Хороший вопрос, — улыбнулся Дронго. Но не стал отвечать. Она терпеливо ждала.
— Почему вы молчите? — наконец не выдержала Вера.
— Не хочу отвечать.
— Почему?
