– Баку как лучшее воспоминание моей жизни, – признался Давид Аронович, – таких городов в мире было только два – Баку и Одесса. Вы помните, как в финале встретились эти две великие команды. Капитаном бакинской команды был Юлик Гусман. И мы победили. Господи, как радовался весь город. А какую музыку писал им Леня Вайнштейн! Вы знали, что он был родным дядей Гарри Каспарова. А какие люди жили в нашем городе! Лев Ландау, Мстислав Ростропович, Ариф Меликов, вы знаете, его «Легенду о любви» ставил сам Григорович. И говорят, что она была поставлена в сорока с лишним театрах мира. А Таир Салахов? Какой замечательный художник! Его картины до сих пор в Третьяковской галерее. Ах, какое было время! И друзья вашего отца. Я их всех помню до сих пор. Шурик Гольдман, Изя Диккерман, Павлик Шатайло, Сема Рохлин. Это были великие адвокаты, настоящие профессионалы. А ваш отец тогда был руководителем всех адвокатов республики. Это было золотое время.
Дронго улыбнулся. Ему было приятно слушать Савицкого, ведь он помнил каждого из названных людей, хорошо знал многих с детства.
– А теперь скажите, зачем вы ко мне пришли? – поднялся голову Давид Аронович. – Только учтите, что я не отпущу вас, пока вы не попробуете нашего варенья. Все четыре сорта. Это все из Баку. И вы обязаны все съесть.
– У меня начнется диабет, – пошутил Дронго.
– Ничего не начнется, – отмахнулся Савицкий, – нужно только соблюдать умеренность и не переедать. Судя по вашей фигуре, вы находитесь в отличной спортивной форме. Поэтому не нужно себя пугать. Итак, для чего вам понадобился Давид Аронович Савицкий?
– Вы знаете, что сегодня в доме произошло еще одно убийство?
– Я не глухой и все слышал. У нас во дворе столько машин милиции и «Скорой помощи», что я мог бы и сам догадаться. Но Майя, наша внучка, спустилась вниз и все узнала. Опять убили очередного араба, на этот раз, кажется, друга погибшего бизнесмена. Если вы думаете, что здесь сектор Газа и евреи убивают арабов, то глупо ошибаетесь. В нашем доме живут несколько почтенных еврейских семей, но убийц среди них нет, это я вам гарантирую.
– Не сомневаюсь, – кивнул Дронго, – в таком случае скажите, кто мог это сделать? Вы знаете всех, кто живет в доме.
– Мы купили эту квартиру одними из первых, когда был готов еще только фундамент. Конечно, мы рисковали, но решили вложить деньги, чтобы получить хорошую квартиру. Я, правда, советовался с друзьями, и они сказали: «Додик, можно вкладывать деньги, не опасаясь, что тебя кинут». И я вложил. Поэтому я знаю всех, кто проживает в нашем доме. И даже знаю вопрос, который вы мне хотите задать. Кто мог убить вашего знакомого бизнесмена и его адвоката? И я вам отвечу: «Никто». В этом доме таких убийц просто не может быть. Здесь живут очень состоятельные и очень солидные люди. Поэтому здесь не ищите. Только в другом месте. Никто из наших не станет рисковать своим положением и репутацией ради убийства другого человека. Какие бы преференции это ни сулило в будущем. Вы меня понимаете? Теперь попробуйте другое варенье. Вот это. Сонечка, нам нужен новый чайник. И скажи, чтобы сделали еще один чайник с чабрецом.
– Но два убийства произошли, – напомнил Дронго.
– Верно, – согласился Давид Аронович, – и поэтому я готов вам подсказать, где нужно искать. Они произошли в нашем доме, но никто из жильцов дома к этим убийствам не может быть причастен. Вы поняли мою подсказку?
– Никто из жильцов, – задумчиво повторил Дронго. – Вы считаете, что это мог сделать кто-то из тех, кто бывает в этом доме или работает в нем, но не является жильцом дома?
– Правильно. Домработницы, водители, техники, разные мастера, помощники, секретари, целый штат прислуги. Каждый из них мог совершить это преступление, ведь зависть порождает ненависть. Самая сильная ненависть – это классовая ненависть. И она базируется на золоте, на деньгах. У кого меньше денег, тот всегда завидует тем, у кого их больше. Встречаются отдельные индивидуумы, которые понимают, что всех денег не заработаешь. Чтобы так понимать, нужно быть с детства обеспеченным человеком. Расти в достатке и никому не завидовать. Остальные завидуют. Чужой жене, чужой машине, чужой квартире, чужим деньгам, чужому успеху. Вы меня понимаете?
– Не получается, – сказал Дронго, – я понимаю ход ваших мыслей, но не получается. Дело в том, что на входе сидит охранник, который регистрирует всех вошедших в дом людей, не проживающих в ваших квартирах. Всех, кто сюда приходит, я имею в виду обслуживающий персонал, включая водителей, телохранителей и даже кухарок. А значит, чужой дважды не мог пройти незамеченным и выйти отсюда. Это просто невозможно. Значит, кто-то из своих.
– Я знаю каждого, кто у нас живет. Таких здесь нет, – твердо ответил Давид Аронович.
