Дронго поднялся. Это загадочное дело будет еще долго его волновать. Почему убили Палийчука? И кто его убил? Почему убили крупье? С кем пытался договориться Константин, и почему он был в тот вечер в казино? Вопросы и вопросы. И ни одного ответа. Но больше его не позовут. В этом он уверен. Завтра они объявят наконец о покупке футбольного клуба и уедут из Лондона. Все будет закончено. Основных подозреваемых не будет. И никто не сможет узнать, как произошли эти загадочные преступления. А инспектор Таунс не сможет запретить свидетелям покинуть берега туманного Альбиона.
Кто-то задел его, проходя мимо. Дронго обернулся. В старой Англии иногда попадаются подобные невежды. Невежды? Он снова посмотрел в эту сторону. Высокий человек в длинном светлом плаще. Кто это? Неужели Константин?
Дронго повернулся и бросился за неизвестным. Тот уже входил в кабину лифта. Дронго добежал до нее, когда двери закрылись.
— Черт возьми, — пробормотал Дронго, — черт возьми. Только этого не хватало.
Он увидел, как к нему подходят двое телохранителей Каплинского и Мальсагова, дежуривших внизу. Они спросили, почему он вернулся.
— Быстрее наверх! — выдохнул Дронго. — Нам нужно быстрее наверх. Боюсь, что там может случиться непоправимое.
Кто-то из телохранителей достал телефон. Все случившееся потом было словно во сне. Они поднимались на четвертый этаж, и Дронго молчал, словно опасаясь, что его могут услышать в соседней кабине лифта. Когда створки раскрылись, он вышел первым. И успел увидеть…
С пистолетом в руках Константин Спиридов, уже успевший снять плащ и выбросить его в коридоре, шел к дверям. Кто-то встал на его пути, и Константин ударил этого охранника пистолетом по голове. Охранник охнул и упал на пол. Кровь заливала ему лицо. Остальные молча расступились. Никто не хотел умирать за своих патронов. И никто не успел достать оружия, чтобы не подставлять себя под выстрелы. Дверь распахнулась. Жанна сидела на диване. Каплинский стоял у окна. Миксон жадно пил воду. За столом находились Парыгин и Мальсагов. Именно в этот момент дверь раскрылась и в кабинет вошел Константин.
— Это он! — крикнул Парыгин, показывая на своего бывшего начальника охраны.
И тогда Костя выстрелил. Первая пуля прошла между Парыгиным и Мальсаговым. Парыгин бросился на пол. Он играл в теннис, и у него была неплохая реакция. Вторая пуля попала в горло Мальсагову. Он захрипел, попытался подняться и получил следующую пулю в грудь. Все было словно в замедленной съемке, страшно и очень натурально.
Но, стреляя, Спиридов забыл об оставшихся за спиной людях. Легко быть храбрым, когда стреляешь в чужую спину. Телохранители, оставшиеся в коридоре, уже достали свое оружие. В том числе и двое чеченцев, охранявших Саида Мальсагова. И сразу четыре или пять выстрелов прозвучали почти одновременно. Все они точно попали в цель. И этой целью была спина Константина Спиридова. Промахнуться было почти невозможно. Пули пробивали тело насквозь. Он дергался, словно от удара током. А затем выпустил свой пистолет из рук и упал на ковер, заливая его кровью.
— Нет! — только один раз успел крикнуть Дронго. — Не нужно!
Но все было закончено. Жанна сосредоточенно вытирала капельки крови, попавшие ей на лицо. У нее дрожали руки, но, кажется, ее не очень пугали ни смерть, ни выстрелы. Ее трудно удивить или испугать. Парыгин лежал под столом. Завалившись на стол, хрипел Саид Мальсагов. Миксон выпустил из рук очередную бутылку и стоял у мини-бара, словно пригвожденный. Он даже не успел пригнуться, настолько неожиданными и ошеломляющими были эти выстрелы. Каплинский, стоявший у окна, успел присесть на корточки. На полу лежал погибший Константин. У него не было ни одного шанса остаться в живых. За его спиной находились сразу пять вооруженных людей, каждый из которых хотел попасть ему в спину. И каждый из которых попал.
Он сидел в коридоре, наблюдая за обычной суетой. Тяжелораненого Саида Мальсагова увезли в больницу. Труп Кости Спиридова упаковали в специальный чехол, подготовив его к отправке в морг. Повсюду ходили эксперты-криминалисты, щелкали фотоаппаратами, работали с отпечатками пальцев, проверяли оружие, имевшееся у телохранителей. Сразу несколько сотрудников полиции допрашивали свидетелей. Жанна сидела в углу, безучастная ко всему происходившему. У Парыгина дергалось лицо, он понимал, что чудом избежал смерти, и все время лихорадочно поправлял галстук. Каплинский и Миксон держались лучше, но оба, очевидно, испытали сильное потрясение. Каплинский кусал губы, у Миксона на лице были видны проступавшие красные пятна. Приехавший инспектор Таунс мрачно ходил, почти не задавая никаких вопросов. Он тихо говорил только со своими людьми. Затем вышел в коридор, подошел к Дронго и сел рядом с ним. Достал пачку сигарет и протянул их.
— Нет, — ответил Дронго, — я не курю. И мне кажется, что это этаж для некурящих.
Таунс достал сигарету, щелкнул зажигалкой и закурил.
— Вот и все, — сказал инспектор. — Случилось то, чего мы более всего боялись.
