— Вы знаете, что ваш друг сегодня умер в больнице?
— Знаю. Мне звонил его помощник, Мансур. Они искали Жанну. Эта взбалмошная баба куда-то пропала. Вечно с ней тысяча проблем. Бедный Саид, кто мог подумать, что он умрет именно в Лондоне?!
— Вы еще не были в больнице?
— Я уже туда звонил, — помрачнел Каплинский. — Они говорят, что выдадут тело полиции. Можете себе представить, как возмущаются его помощники и телохранители. Они все чеченцы. А по их законам нельзя трогать тело погибшего. Такая нелепая смерть из-за этого придурка, который устроил стрельбу в отеле.
— Вы думаете, он стрелял в Парыгина?
— Вы же сами все видели, — вздохнул Каплинский. — Кто мог подумать, что все так страшно и трагично закончится?! Я даже не хочу сегодня ездить в банк, после стольких трагических происшествий. Но бизнес есть бизнес. Наши душевные переживания не должны отражаться на нашей работе. Таков главный принцип бизнеса. Хотя нам всем тяжело. Мы остались в отеле, поднялись ко мне в номер и еще часа два говорили обо всем. Парыгин очень переживает. Он мне потом ночью звонил. Мы почти сегодня не спали. Можете себе представить, что от него ночью ушла Евгения Тарутина. Тоже нашла время…
— Вы же знаете, что она была родственницей Константина Спиридова? Он их познакомил.
— Что вы говорите? — удивился Каплинский. — Я об этом не знал.
— Они были родственниками, и он познакомил ее с Парыгиным. Но сам Николай Николаевич об этом не подозревал. И она боялась, что он узнает. Всегда боялась. А Спиридов сильно комплексовал из-за своей сестры, которую он как бы подставил своему шефу.
— Нужно было рассказать обо всем инспектору, — сказал Каплинский. — И вообще мне кажется, что нам лучше пригласить мистера Таунса и попытаться понять, что вообще произошло с нами за последние два дня. Я думаю, что все преступления укладываются в одну логическую цепочку…
Дронго его внимательно слушал.
— Все ясно, — сказал Каплинский, — мне, во всяком случае, все понятно. И не нужно говорить о несчастной актрисе, которая была дальней родственницей какого-то охранника. Не в них дело. Нам просто мешают. Вы ведь специалист по расследованию именно таких преступлений и должны понимать, что кто-то пытается любым способом сорвать нашу сделку.
— Возможно, — задумчиво кивнул Дронго. — А где сейчас Парыгин?
— Он в таком состоянии, что его лучше не беспокоить. Понимает, что чудом избежал смерти. И, по-моему, он немного обижен именно на вас. Он ведь был главным инициатором вашего приглашения на игру. А сейчас выясняется, что вы видели Спиридова за день до того, как мы собрались в казино. И сказали об этом Николаю только после игры. Конечно, он обиделся. Он считает, что вы его предали, не рассказав обо всем сразу после того, как увидели его начальника охраны в казино.
— Он сам сказал вам об этом?
— Сегодня ночью. Он считает, что вы как эксперт не выполнили свою работу. Извините, что я вам это говорю. Потом он уехал, и мы еще сидели целый час с Миксоном. У нас такая патовая ситуация. Двое наших компаньонов погибли, и мы должны думать о нашем деле и за себя, и за них. А насчет вас, вы не обижайтесь, так думает только Парыгин. Мы с Марком Семеновичем совсем другого мнения.
— Я понимаю… Возможно, он прав…
— Инспектор хочет собрать нас в два часа дня, — взглянул на часы Каплинский. — Возможно, для последнего разговора. В четыре часа дня мы подпишем документы в «Нейшнл Вестминстер Банке» о покупке клуба.
— Вы поедете к инспектору?
— Нет. Он приедет к нам в «Дорчестер». Вы знаете, вчера мне один из моих помощников рассказал, что несколько лет назад здесь готовили взрыв террористы. И вы тогда помогли обезвредить бомбу. Неужели действительно было подобное происшествие?
— Что-то похожее. Я точно не помню.
— Вы скромный человек, — торжественно заявил Каплинский, — но только не выдавайте меня. Мы сказали инспектору, что соберемся здесь в два часа дня. И он решил сам приехать. По-моему, у него есть какая-то важная информация для нас. Или он хочет убедиться, что мы действительно собираемся купить клуб. Он сказал нам, что всегда болел за «Манчестер Юнайтед». Можете себе представить? Почему вы ничего не едите?
— Я не голоден, — Дронго поднялся из-за стола. — Извините, что я вас побеспокоил.
Выйдя из отеля, Дронго посмотрел на часы. Уже почти десять часов. Значит, Женя Тарутина улетела в Москву.
Когда зазвонил его мобильный телефон, он подумал, что это Эдгар Вейдеманис. И быстро достал аппарат. Когда он услышал уже знакомый голос, он не поверил самому себе. Этого просто не могло быть. Или она позвонила из самолета?
— Доброе утро, — откуда-то издалека произнесла Тарутина, — извините, что я вас опять беспокою. Я сижу в полиции и хотела вам об этом сказать. Меня сняли с рейса, и теперь инспектор Таунс разрешил мне сделать один телефонный звонок. Я решила, что будет правильно, если я позвоню именно вам.
