— Знаю, — ответил инспектор, — она переехала в ваш отель. Собрала свои вещи и переехала к вам. Я думал, что вы уже знаете.
«В таком случае я съеду уже сегодня», — подумал Дронго. Он попрощался и положил трубку. До двух часов оставалось около двадцати минут.
Они сидели в большой гостиной у Каплинского. За столом находились Миксон, Каплинский и Парыгин. Последний приехал в «Дорчестер» в состоянии мрачной апатии. Даже появление Евгении Тарутиной не вывело его из состояния этой апатии. Он равнодушно кивнул ей и прошел к столу. Тарутина сидела на стуле с несчастным видом, словно виноватая во всех преступлениях, происшедших за последнее время. Жанна устроилась в кресле в углу. Она переоделась в светлые брюки и светло-голубой джемпер.
Дронго устроился на стуле, ожидая, когда ему позволят говорить. Таунс, оставив своих сотрудников у дверей, вошел в гостиную и оглядел собравшихся. С ним была молодая женщина лет тридцати. У нее были мелкие черты лица, тонкие губы, небольшие глаза. Она испуганно смотрела на собравшихся, словно боялась, что здесь собрались настоящие преступники.
— Прошу меня извинить, что пришел не один, — сказал Таунс. — Со мной переводчик, которая поможет мне понять, что именно здесь происходит.
Дронго взглянул на всех собравшихся и поднялся, понимая, что подошел последний акт затянувшейся драмы.
— Я попросил инспектора Таунса найти переводчика, чтобы говорить по-русски, — начал Дронго. — Чтобы меня поняли присутствующие здесь гости. Эти невероятные преступления были продуманы так тщательно и так великолепно, что мне остается только признать мастерство человека, сумевшего осуществить подобный план в таких деталях.
— Вы говорите о погибшем Спиридове? — спросил Миксон.
Тарутина подняла голову, услышав эту фамилию.
— Нет, — ответил Дронго, — я говорю совсем о другом человеке. Если вы мне позволите, я постараюсь рассказать, каким образом была выстроена эта схема. Она была продумана до таких мельчайших деталей, что мне становится немного страшно за человека, который потратил столько таланта и ума на осуществление всех этих убийств.
— О чем вы говорите? — спросил Каплинский. — Столько туманных намеков. Расскажите, наконец, что вы знаете. И не нужно говорить намеками.
— Это уже не намеки, — возразил Дронго. — Я назову имя человека, который придумал и осуществил преступления последних дней.
— Кто это? — нахмурился Каплинский. — Может, наконец вы объявите его имя?
— Это вы, Юлий Львович, — ответил Дронго.
Все замерли…
— Я? — Каплинский попытался улыбнуться, но улыбка получилась вымученной. — О чем вы говорите?
— О вас, господин Каплинский.
— Хватит нас оскорблять! — вмешался Миксон. — Если у вас есть конкретные факты, то будьте любезны их нам сообщить.
— Согласен. Я довольно долго ждал и собирал факты, чтобы сегодня выступить перед вами и рассказать.
Дронго увидел, как Парыгин поднял голову и начал заинтересованно слушать. Жанна встрепенулась, прижала сумочку к себе. Тарутина слушала его, и ее глаза постепенно наполнялись слезами.
— Итак, — начал Дронго, — мы встретились с вами еще два дня назад в московском аэропорту. Вы собирались вылететь в Лондон на самую необычную игру, которая когда-либо здесь происходила. Уже тогда выяснилось, что двое членов вашей компании прилетят в Лондон сами. Это были Алексей Палийчук и Марк Миксон. В салоне двое из вас решили, что такой эксперт, как я, может понадобиться, и попросили меня принять участие в этой игре. Причем настаивал Парыгин, он словно чувствовал, что мое участие будет необходимо. Каплинский соглашался постольку-поскольку. Но он был так уверен в безупречности своего плана, что не возражал против моего участия.
Я специально поменял отель и переехал в «Парк Шератон». Вечером этого дня я увидел там Палийчука, игравшего в казино и разговаривавшего с крупье Джильбертом. И увидел приехавшего туда Константина Спиридова. Должен сказать, что я запомнил Спиридова еще по Москве, когда в аэропорту он заплатил тысячу долларов журналисту Мнацаканову, чтобы тот не публиковал в газете сообщений о совместной поездке Парыгина и Тарутиной. Уже тогда это меня немного насторожило. Телохранитель, который так заботится о нравственном облике своего хозяина? Обычные российские телохранители охраняют только своих хозяев, не вмешиваясь в их отношения с журналистами. И еще я услышал, как он обманывает своего хозяина уже в лайнере, когда назвал ему совсем другую цену. Для чего нужен такой неоправданный риск? Заработать лишнюю тысячу? Но он может быть быстро разоблачен. Потом я начал сознавать, что он старался не только для себя.
— Он меня обманывал, — хрипло выдохнул Парыгин.
— Ему хотелось увести от вас свою родственницу, — сказал Дронго, — судя по всему он очень переживал из-за того, что фактически подставил вам свою троюродную сестру, с которой вместе вырос.
Тарутина вытерла набежавшую слезу.
— Мы пока ничего не услышали про преступления, — холодно напомнил Миксон, — если кто-то и кого-то познакомил со своим боссом, то это еще не преступление.
