— Нет. Здесь толстые стены и хорошие дубовые двери. Ничего не слышно, — цинично заметил Линдси. — Она, видимо, рассказала вам, что видела меня на пляже в тот момент, когда увлеченно стонала под тяжестью тела своего партнера.
— И вы там были?
— Я вам уже говорил. Я всего лишь гулял вдоль океана.
— Но вы забыли сказать, что видели Юхана и Алису.
— Не считал нужным. Они были так увлечены своим делом, и я был уверен, что они меня не заметили. Хотя Алиса контролировала обстановку гораздо лучше Юхана. Мужчины вообще в такой момент теряют голову, превращаясь в похотливых самцов. А женщины все видят и замечают. Они никогда не теряют головы.
— Поэтому вы мне ничего не сказали?
— И поэтому тоже. Но я не подсматривал. Как и не подслушивал сейчас. Все получается спонтанно, случайно, если хотите.
— Через несколько минут после того, как вы от них отошли, они обнаружили убитого Моничелли, — сказал Дронго, — получается, что вы его не увидели. Или опять что-то забыли мне рассказать.
— Я никого больше не видел и ничего не забыл. И я не считаю нужным рассказывать всем о том, как на пляже молодые люди занимались сексом. Или вы полагаете, что я должен был привести туда Кристин, чтобы она отшлепала своего сына?
— Вы были у Кристин вчера вечером?
— Вы знаете, что был.
— Когда?
— Когда вернулся с пляжа. Зашел к ней и немного поправил волосы. Добавил макияжа. Ничего особенного. Работа на две-три минуты, чтобы она выглядела как обычно хорошо. Вы хотите снова меня допрашивать?
— Нет. Не хочу.
— Тогда — спокойной ночи. Или доброго утра, мистер эксперт.
Линдси усмехнулся и пошел к своей комнате. Войдя в нее, он громко хлопнул дверью, невольно выдав свое раздражение.
В это утро солнце, едва появившись над горизонтом, неожиданно скрылось за серыми облаками. Если учесть, что на Барбадосе триста пятьдесят дней в году бывает солнечная погода, то появление облаков воспринималось здесь как редчайшая аномалия.
Дронго не мог заснуть в это утро, прислушиваясь к звукам и шорохам в доме. У всех было мрачное настроение, многие беспокойно ходили в своих комнатах. Кухарка и горничная, так и не покинувшие дом в эту беспокойную ночь, провели все утро на кухне. Но к завтраку спустилось только четыре человека. Линдси, казалось, не знавший, что такое усталость. Доктор Моргунас, решивший, что нужно подкрепиться. И секретарь Барнард, который спустился вниз выбритым и в костюме, словно и не провел бессонную ночь. Последним появился Дронго. Он так и не сумел уснуть, решив, что можно спуститься к завтраку, а уже потом немного поспать. Увидев его, Линдси отвернулся. Моргунас коротко поздоровался, а Барнард вежливо кивнул.
Желать доброго утра в этот день Дронго не хотелось. Поэтому он молча кивнул всем троим и уселся за стол. Испуганная горничная подала кофе и чай.
— Сегодня вечером сотрудники полиции приедут еще раз, — сообщил Барнард, — они просили приехать кого-нибудь из нас на вскрытие тела мистера Моничелли. Я полагаю, что должны поехать наш врач и эксперт.
— Верно, — оживился Линдси, — они и должны присутствовать там. Вы правильно решили, Барнард.
— Нет, — сказал Дронго, — я не поеду. Не люблю присутствовать при вскрытии тела. До сих пор не люблю. И ничего нового я не узнаю. Лучше оставить подобное занятие профессионалам. Я не врач, мне каждый раз трудно бывает смотреть на вскрытие.
— Я поеду, — согласился Моргунас, — возможно, узнаем что-то новое. Хотя там все ясно. Сильный удар, разорвавший артерию. В общем, не было шансов.
— Когда вы должны будете уехать?
— Примерно в десять часов утра. Думаю, что вскрытие займет часа четыре или около того.
— Как себя чувствует Кристин?
— Плохо. Я дал ей снотворное, но она долго не могла заснуть. Я хотел сделать ей укол, но она не разрешила. Сейчас она спит.
— В таком состоянии она не сможет принять участие в съемках фильма, — резюмировал Линдси, — а группа прилетит сюда уже через два дня. Я даже не знаю, что она им будет говорить.
— Ничего не будет, — строго вмешался Барнард, — мы предупредим группу, что съемки откладываются. Думаю, что они все поймут. В данном случае смерть Антонио Моничелли может быть приравнена к чрезвычайному обстоятельству. У нас форсмажорные обстоятельства.
— Вы хотите сказать, что она не будет сниматься? — возмутился Линдси. — Вы хотя бы понимаете, что говорите, Барнард? Об этих съемках написали все газеты.
— Неужели вы считаете, что они будут на съемках при таких трагических обстоятельствах? — спросил Барнард.
— Это ее третий муж, — цинично заявил Линдси. — Простите меня, Барнард, но вы работаете с голливудской звездой уже почти двадцать лет. Двадцать лет, мистер Барнард. И за это время вы должны были узнать нравы нашего беспокойного мира. Здесь никого не волнует, что происходит лично с вами, с вашей семьей, с вашими близкими. Шоу продолжается в любом случае. Всех интересует только успех. Только конечный продукт. Ваши проблемы вы оставляете за порогами кинотеатров.
