– Конечно, приедет сюда, – ответил Иса, – вы думаете, мне очень нравится мотаться туда-сюда? Но Борис просил привезти его брата именно сюда. И Асиф сам хочет приехать, после вчерашнего убийства. А как не приедешь? Она была их родственницей. В общем, мне придется проделать такое путешествие. А покрышки на моей машине не железные. Правда, Борис за все платит, но все равно обидно. Они могли бы купить себе новую машину, а мне оставить «Ниссан», который подарил их дядя.
– Вы его уже оформили на себя?
– Конечно. Еще месяц назад. Это у нашего Гулама всегда неприятности бывают с его джипом. Доверенность закончилась, а он все еще ездит на этой машине, не понимая, что должен переоформить ее на себя.
– Он сказал мне, что собирался сделать это два дня назад, когда ездил в Баку, но неожиданная авария помешала ему. Поэтому он искал вас, чтобы вы забрали вещи у его брата. Ваша дача находится недалеко от дачи его брата?
– Совсем рядом, – кивнул Иса, – он позвонил мне на дачу и попросил забрать некоторые вещи. Что я утром и сделал. Жалко Гулама, он так радовался этому джипу и так глупо подставил его под удар. Он мне уже все рассказал. Он совсем не был виноват. Во всем был виноват мальчишка, который ударил его машину.
– Когда вы уезжаете?
– Прямо сейчас. Только по дороге бензином заправлюсь. Вам что-нибудь нужно? Или вы хотите поехать со мной в Баку?
– Не хочу, – ответил Дронго, – во всяком случае, пока не хочу. Вы знаете, что Гулам охотник?
– Конечно, знаю. Я с ним несколько раз ходил на охоту.
– И как он стреляет?
– Великолепно. Настоящий мастер. Птицу бьет влет. Я так не могу, не получается.
– У него есть оружие?
– Есть. И винтовки, и ружья, и даже шестизарядный карабин есть. Из Австрии привезли и ему подарили.
– Кто подарил?
– Не помню. Честное слово, не помню. Лучше спросите у него. – Иса кивнул на прощание и заторопился к лестнице. Очевидно, он собирался взять свои вещи.
Дронго вернулся на кухню. Снова подошел к Фатьме. Задумчиво посмотрел, как она готовит. А ведь он допустил глупую ошибку, когда подозревал и эту женщину. У нее было столько возможностей для того, чтобы покончить с каждым из них по отдельности и со всеми вместе. Ведь она проводила целый день на кухне. И прекрасно знала, кто и какую еду больше любит. При желании она могла бы отравить всех, кто находился в доме. Всех и каждого. Это тоже доказательство в ее пользу, хотя и не совсем убедительное. Ведь, если бы отравился кто-нибудь из гостей, подозрение сразу бы пало на Фатьму.
– Что любил Семен Борисович? – неожиданно спросил он. – Какие-нибудь особые блюда?
– Нет, – ответила Фатьма, – обычные блюда. Фаршированную рыбу любил, жареную курицу, отварной картофель, гречку. Ничего особенного не заказывал. Если много гостей приезжало, он посылал Ису в ресторан и там заказывал на всех кебаб. Разных сортов. Но сам почти ничего не ел. В последние месяцы он вообще ничего не ел, похудел и превратился в настоящий скелет. Только кожа и кости. Доктор говорил, что скоро анатомию будут изучать по скелету Семена Борисовича, если тот перестанет кушать. Но он все равно не хотел есть.
– Он не возражал, когда к вам приходила в дом маленькая Назрин?
– Нет. Никогда. И детей любил. Как он радовался, когда Борис своих ребят сюда привез. Мальчика и девочку. Семен Борисович просто светился от счастья, как будто это его родные внуки были. На самом деле они и были его внуками. Он ведь Асифу и Борису отца заменил и всегда очень о них заботился.
– Что вы вчера увидели, Фатьма? – спросил Дронго, видя как она улыбается. И Фатьма сразу нахмурилась. – Вы вошли в кабинет и что-то увидели. Что-то такое страшное. Это было не тело погибшей. Она лежала к вам спиной. Вы что-то увидели и закричали. Я слышал вчера два женских крика. Сначала сдавленно крикнула Хуршида и раздался выстрел. А через некоторое время закричали именно вы. Что вы там увидели?
– Мне лучше не говорить, – вздохнула Фатьма, – я и так вчера чуть не умерла. Если бы не вы, я бы наверняка умерла. Или тяжело заболела.
– Что вы увидели? – снова спросил Дронго.
– Самое страшное, что может увидеть человек, – выдохнула Фатьма, – и так мне стало плохо и страшно, что я уже больше ничего не помнила. Совсем ничего. Пока вы меня не ударили.
– Что это было? Расскажите, – уже потребовал Дронго.
