И только когда рядом появились машины милиции и «Скорой помощи», Чхеидзе вдруг вспомнил про цыганку. И с ужасом посмотрел на мертвое тело Касаткина, прижимавшего его к дверце автомобиля. Значит, она была права. Если бы он оказался на этом месте, то сейчас бы он прижимал к дверце живого Касаткина. А если уселся бы на место Вебера, то с ним ничего бы не случилось. Откуда она могла об этом узнать? Что вообще происходит? Неужели она могла предвидеть, что у этого грузовика откажут вдруг тормоза?
Когда его вытащили наконец из машины, он был весь в крови своего партнера. Несмотря на протесты Чхеидзе, его уложили в машину «Скорой помощи» и отправили в больницу. По дороге в больницу он вспомнил и продолжение ее предсказания. Она сказала, что если он не погибнет в этой аварии, усевшись на другое место, то проживет еще два дня, после чего его убьют. Давид Георгиевич нахмурился. Получается, что предсказание цыганки сбылось уже во второй раз. И нет никаких гарантий, что оно не сбудется и в третий. А это значит, что у него в запасе осталось только два дня. Два дня жизни, после чего его должны убить. Он даже застонал от неожиданности.
– Вам плохо? – наклонилась к нему пожилая женщина-врач, – у вас что-нибудь болит?
– Не знаю, – признался он, – я даже не знаю, что именно у меня болит.
Дронго внимательно слушал своего собеседника.
– Вы сильно ушиблись? – спросил он.
– Достаточно сильно. На правой ноге была гематома, я получил сильный удар по почкам, на правой руке кровоподтек. Но главное – остался жив.
– Это была случайная авария? Что сказали в милиции?
– Я специально звонил и узнавал. Абсолютно случайная авария. Водитель грузовика тоже пострадал, но не так сильно. Я даже подумал в какой-то момент, что это могла быть подстроенная авария. Ведь с нами отказались поехать оба юриста. Хотя я их хорошо понимаю. Юристы не любят принимать участие в подобных «мероприятиях». Им нравится сам процесс обсуждения, они получают удовольствие от своего крючкотворства. В конечном счете им важен результат, а не наши застолья. Но они, конечно, не стали бы планировать наше устранение, хотя бы потому, что мы вместе с Касаткиным платили им огромные деньги.
– Где этот водитель?
– Насколько я знаю, он сейчас в городе. Дает показания в прокуратуре и в милиции. Несчастный парень, нужно было видеть, в каком он был состоянии.
– Версию покушения вы исключаете?
– Абсолютно. Это было бы просто невозможно. Рассчитать удар таким образом, чтобы убить именно сидевшего на заднем правом сиденье пассажира. И чтобы другие не пострадали. Просто невозможно. Но цыганка сказала мне об этом за пять часов до аварии. Возможно, она каким-то образом смогла действительно все это предугадать.
– И вы решили поверить в ее предсказания?
– А что мне остается делать? – спросил Чхеидзе.
– Два дня истекают сегодня ночью. Вот почему я нашел вас. Все говорят, что вы лучший специалист в городе по расследованию различных криминальных происшествий. Может, вам удастся не допустить моей смерти. Логика против мистики, интуиция против гадалки.
– И больше ничего не произошло за эти два дня?
– Конечно произошло, – кивнул Давид Георгиевич. Он помолчал. – Собственно еще и поэтому я вас позвал. После аварии я был в таком состоянии, что ничего не мог сообразить. Меня привезли в больницу и начали осматривать. Оказалось, что ничего серьезного. Но я торопил врачей, чтобы вернуться в отель. Хотел послать Лиану, чтобы она нашла эту старую цыганку и привела ко мне. Мне хотелось узнать про следующее предсказание. Когда человеку в моем положении говорят подобные вещи, нужно думать о своем будущем. Прямых наследников у меня нет. Во всяком случае я так полагал до недавнего времени. И все мое имущество отойдет моему племяннику, сыну моей сестры, который сейчас учится в Бостоне. Нужно сказать, что он умный мальчик и деньги его интересуют менее всего. Он учится на биолога, хотя сейчас это не самая модная профессия.
– Сколько лет вашему племяннику?
– Двадцать два.
– Он знает, что является вашим наследником?
– Знает, конечно. Но подобные вещи его действительно не волнуют. Другое поколение, другие интересы. Мы были совсем другими. Более голодными, более злыми, более жадными, если хотите. А они совсем другие. Деньги нужны им постольку-поскольку. Он знает, что всегда заработает себе на хлеб и поэтому не очень волнуется. А количество нулей на банковском счете его вообще не интересует.
– Счастливое поколение, – согласился Дронго. – Может, потому, что мы с вами были больше циниками. Мне вообще кажется, что поколение сорокалетних – это поколение циников. Абсолютных циников, успешно поменявших прежние идеалы на новые. Это ведь в основном бывшие комсомольские секретари и младшие научные работники, которые сделали себе карьеру и успешный бизнес в новых условиях.
– Вы намекаете на меня?
