Она вошла в гостиную и он замер, не веря своим глазам. Это была та самая женщина, фотографию которой он видел в журнале. Он так до конца и не верил, что Ирина Миланич, та самая Ирина Дмитриева, с которой он встречался почти четверть века назад. Он не верил до тех пор, пока не прочел ее биографию, выяснив, что она училась на журналистском факультете МГУ как раз в те времена, когда он с ней встречался. Он попросил Лиану разыскать телефон главного редактора и позвонил ей, даже не рассчитывая на удачу. Но Ирина Миланич оказалась той самой девушкой, с которой они встречались в теперь уже далекие восьмидесятые годы. В прошлом году, когда он ей позвонил, они проговорили более тридцати минут.
Потом были и другие телефонные звонки. Однажды они договорились увидеться в Париже, но он не смог вылететь из-за важной встречи в Милане. В другой раз сорвалась их встреча в Вене, куда не смогла приехать сама Ирина. И вот теперь она вошла к нему в номер. Неправдоподобно изменившаяся. Строгая, деловая, с очень красивым макияжем, великолепно уложенными волосами. В очень стильном приталенном темно-синем костюме. Свободный пиджак и юбка немного выше колен. Сумочка от Прады, столь модной в этом году, после выхода в свет фильма с участием Мерил Стрип. Подобранная в тон одежде обувь. Он восхищенно смотрел на элегантную женщину, стоявшую перед ним. Ее наряд дополняли очень изысканные очки без оправы. Он знал, что подобные очки делают только самые известные фирмы. Возможно, это были очки от Шанель или Кристиана Диора.
– Здравствуй, – сказала она, глядя на него и явно радуясь произведенному эффекту, – неужели ты меня не узнаешь?
– Добрый вечер, – он шагнул к ней и как-то неловко поцеловал ее в щеку. Поцелуй получился даже не дружеским, а каким-то официальным, словно его обязали ее поцеловать. Он даже смутился. Она почувствовала его смущение и улыбнулась.
– По-моему, ты не ожидал, что эти годы пойдут мне на пользу, – сказала Ирина.
– Да, – восхищенно кивнул Давид, – ты очень изменилась. Если бы я встретил тебя на улице, то, возможно, и не узнал бы. У тебя другой цвет волос и совсем другая осанка. Ты даже как будто немного выросла. И сохранила свою фигуру.
– Насчет фигуры не нужно, – покачала она головой, – я держусь изо всех сил на разных модных диетах, чтобы влезать в свои костюмы. А насчет прически – верно. Я уже давно экспериментирую со своими волосами. Сейчас мне нравится именно такой цвет волос. Чуть светлее обычного.
– Садись, – показал он на стол, вспомнив, что им должны принести ужин.
Она положила сумочку рядом с собой и уселась за стол. Он присел напротив.
– Поразительно, – сказал он восхищенно, – ты главный редактор такого известного журнала. Сколько ты зарабатываешь? Только честно? У тебя есть акции вашего журнала? Или вы считаетесь только российским изданием известного бренда?
– Давай по порядку, – предложила Ирина. – Я зарабатываю около восьми тысяч долларов. Моя официальная зарплата. С разными бонусами и премиями, которые у меня могут быть, я получаю в год до четырехсот тысяч долларов. Это, конечно, не так много, как проценты с твоих миллионов, но мне на жизнь вполне хватает.
– Могу себе представить, – сказала Давид, – это зарплата американского президента.
– До президента мне далеко, – ответила Ирина, – и до тебя тоже. Насколько я знаю, ты «стоишь» сегодня несколько сотен миллионов долларов. Очень неплохо для эмигранта из бывшего Советского Союза. Хотя, насколько мне известно, ты уже улетел отсюда достаточно богатым человеком.
– Конечно. Все свои основные деньги я сделал именно здесь, – согласился Чхеидзе.
В дверь постучали. Это был Вебер. Двое официантов принесли тележки с заказанным ужином. В ресторане отеля можно было заказать изысканные блюда европейской и русской кухни. Они начали расставлять приборы, когда Ирина покачала головой.
– Напрасно ты все это заказал. Я не ем после восьми вечера. Мне требуются героические усилия, чтобы сохранить свою фигуру. Иначе я поплыву и превращусь в обычную толстушку.
– Пусть оставят, – распорядился Давид, – мы не будем есть. Будем только смотреть. А вино ты хотя бы пьешь или от него тоже толстеют?
– Вино почти не пью. Хорошо еще, что ты не предлагаешь мне пива. У них в ресторане бывает хороший солодовый виски. Пусть принесут бутылку.
– Принесите, – согласился Чхеидзе. – Неужели ты пьешь виски? Когда мы с тобой познакомились, ты пила только лимонад.
– Это было в прошлом веке, – невозмутимо напомнила Ирина, – с тех пор многое изменилось.
Официанты бесшумно исчезли вместе с Вебером.
– И ты стала главным редактором журнала, – сказал Давид, – как все это здорово. Значит, твоя жизнь состоялась. Я тогда вернулся из Новосибирска и узнал, что ты вышла замуж. Говорили, что твой тесть был очень важным человеком. Я тогда искренне за тебя порадовался.
– Так порадовался, что даже не позвонил, когда снова вернулся в Москву?
