Пройдя в ванную комнату, он быстро принял душ и вышел уже готовый к визиту своей ночной гостьи. Она приехала ровно через полчаса. Когда раздался звонок, он подошел к двери и посмотрел в глазок. Это была она. Сильно изменившаяся, непохожая на себя прежнюю, совсем другая женщина. Он открыл дверь. Она была в серебристом плаще, в руках небольшая классическая сумочка от Феррагамо. Он посторонился, и Ирина вошла в дверь. Они неловко поцеловались, чуть прикоснувшись друг к другу. Она сняла плащ и прошла в гостиную. Восхищенно огляделась.
– Ты неплохо устроился, – сказала Ирина, даже голос у нее был иной. А очки придавали ей небрежную элегантность.
– Ты можешь сесть, – показал он на диван, – или устраивайся в кресле, как тебе удобно.
– Извини, что приехала в такое время, – она села на диван.
Обувь у нее была тоже от Феррагамо. Прическа была стильная, с прядями осветленных волос. Она была одета в классический строгий серый костюм и светлую блузку. Он обратил внимание на ее часы. Такая модель должна была стоить несколько десятков тысяч долларов. Дронго улыбнулся. Этой женщине удалось состояться вопреки всему. Или наоборот, именно благодаря тем испытаниям, которые выпали на ее долю еще в молодости.
Он сел в глубокое кресло, рядом с ней.
– Ты потрясающе выглядишь, – пробормотал он с восхищением, – с завтрашнего дня я подпишусь на ваш журнал, если у него такой элегантный главный редактор.
– Своебразный комплимент, – усмехнулась Ирина.
– Будешь что-нибудь пить?
– Нет. Я приехала не для этого. И уже поздно, не хочу тебя долго задерживать. Тебе нужно выспаться, чтобы утром встретиться с Давидом. Он тебя тоже позвал?
– Да, конечно. Сказал, что соберет вас всех. Тебя, дочь, Самойлова, с которым она работает, Лиану и своего телохранителя, с которым прилетел из Швейцарии.
– Он верит в это глупое предсказание, – нахмурилась она, – никак не хочет успокоиться. Ему все кажется, что его обязательно должны убить.
– Возможно, его подозрения имеют некоторые основания. Сегодня утром он чуть не отравился.
– Не может быть, – она нахмурилась, – я об этом не знала. Сегодня мы с ним разговаривали и он мне ничего не сказал.
– Зато мне сообщил. Поэтому он уверен, что его хотели отравить.
– Кто? Ты знаешь, кто его хотел отравить?
– Понятия не имею. Он тоже не знает, иначе не стал бы вас всех собирать.
– Он думает, что это я или Тамара, – мрачно сказала Ирина, – наверно, ему кажется, что мы можем претендовать на его миллионы. Какая глупость. Я достаточно обеспеченный человек, чтобы не претендовать на его наследство. И Тамаре он не нужен. Она вообще не хочет думать о его деньгах. Это девочка уже сейчас получает неплохую зарплату.
– Он хочет с вами поговорить, – повторил Дронго, – и попытается выяснить, кто именно хотел его отравить.
– Каким образом? – быстро уточнила она. – Как именно он хочет нас проверить?
– Этого я не знаю, – уклонился от ответа Дронго, – завтра мы все узнаем.
Она поправила очки, усмехнулась.
– Знаешь, но не хочешь говорить. Ты считаешь, что я могу решиться на убийство? Спустя столько лет? Или моя дочь? Она его даже толком не знает.
– Что не помешало им поругаться, – напомнил Дронго.
– Не нужно об этом, – попросила она, – не забывай, что я сама нашла тебя, чтобы ты ему помог. Если бы я что-то замышляла, я бы не стала тебя искать. Об этом ты подумал?
– Это не аргумент. Как раз с точки зрения возможного преступника, ты должна была сделать все, чтобы найти именно меня. Ведь гораздо удобнее, когда возможное расследование проводит твой знакомый, а не посторонний человек.
– Неужели ты говоришь серьезно? – она покачала головой. – Спустя столько лет приехал Давид, которого я так ждала и теперь с моим другим давним знакомым мы обсуждаем, хочу я убить отца своей дочери или не хочу. Дичь какая.
– Ты приехала только для того, чтобы обсудить со мной эту проблему? – устало спросил Дронго. – Если так, то не беспокойся. Он не говорил, что именно ты хочешь его убить. Но он боится, что предсказание сбудется в третий раз и ищет возможных недоброжелателей среди своих близких.
– Каких недоброжелателей, – встрепенулась она, – я ему давно все простила. По большому счету я ему даже благодарна. Если бы не наши ранние встречи, я, возможно, ничего бы не поняла в этой жизни. Нужно было пройти через боль, через унижение, через расставание, через это замужество, чтобы все понять и осознать. Нужно было бросить Викентия, встретиться с тобой, таким равнодушным и черствым, чтобы наконец стать тем, кем я стала.
– Я был молодым и глупым, – признался Дронго, – и не нужно меня в этом упрекать. Чем больше живу, тем больше убеждаюсь, что наш биологический возраст отличается от возраста, когда по-настоящему осмысливаешь жизнь. У женщин этот возраст начинается после тридцати, у мужчин после сорока.
– У тебя он уже начался? – улыбнулась она.
