– В ваших рассуждениях есть некоторый изъян, – сообщила Галия, – дело в том, что мы дружим с Николаем Гавриловичем уже много лет. Я попросила полковника Карелина узнать все о моем будущем зяте. У меня одна дочь, господин Дронго, если не считать сына, который живет с отцом. Я не могла отдавать дочь за неизвестного человека. Про его судимость я знала, но это не такое преступление, ради которого можно было ему отказать. Современные бизнесмены далеко не ангелы. Если поискать, каждый из них нарушает законы. А Костя был мальчиком из хорошей семьи. Хотя однажды мы уже обожглись, и поэтому я проверяла его. Он не был ни наркоманом, ни алкоголиком. Хорошо воспитанный, образованный, нравился женщинам и, самое важное, нравился Наиле. Поэтому я ничего не сказала ей о его первой судимости.
– Но вы сами о ней знали?
– Конечно, знала. Кстати, потом Костя сам рассказал об этом Наиле.
– Как она восприняла?
– Нормально. Как несчастье, которое могло с каждым произойти.
– И не связала со своим замужеством?
– Нет. И вы никогда не связывайте. Он очень хорошо к ней относился.
Пауза. Пять секунд. Десять.
– Вы не сказали – «любил», – печально заметил Дронго.
– Он был такой мальчик, который никогда не вырастет в настоящего мужчину, – ответила Галия, – скользил по жизни. Я думаю, что он не любил и свою первую жену. А к Наиле относился очень хорошо.
– И вы знали, что у него были другие женщины?
—Догадывалась. Иногда тетя Аня мне намекала на это. Я два раза промолчала, но потом высказала Константину свое недовольство. В конце концов не обязательно водить своих знакомых девиц к себе домой. Хотя спальни у супругов были разные.
– Это вы так предложили?
– Я поддержала дочь в этом вопросе.
– А здесь вы спите с ней в одной спальне. Вы считаете нормальным, что она остается в спальне с вами, а не с мужем?
Галия недовольно посмотрела на него. Неприятно усмехнулась.
– И это говорите вы? Только что вы рассказали, что не живете со своей семьей и вообще ваша жена вас не видит. И вы считаете себя вправе давать мне советы в этом вопросе?
– Я не даю советов. Я только уточнил, как вы относились к этому положению?
– Нормально. Костя любил Наилю, а его увлечения должны были рано или поздно закончиться.
– А где ваш супруг? Вчера они должны были приехать?
– Они прилетели. Сейчас они в моей квартире вместе с сыном. Вчера сидели у нас допоздна. Сегодня тоже приедут. Почему вы спросили про мужа? Я догадываюсь, что неспроста.
– Много лет назад вы не простили мужу измены. А сейчас закрывали глаза на неверность вашего зятя и ничего не говорили дочери. Это нормальная позиция?
Галия опустила руки на стол. Поправила сахарницу.
– Что вам сказать? – спросила она. – Вы ведь должны все сами понимать. Мы почти ровесники. Возможно, я была тогда неправа. Слишком молодая, слишком самолюбивая, слишком резкая. Возможно, нужно было дать моему мужу шанс, попытаться его понять – не простить, но хотя бы понять. А я решилась на разрыв. Я ведь росла в традиционной татарской семье. И меня выдавали замуж совсем молодой девушкой. Мой муж Марат был моим первым мужчиной. И последним. Когда я узнала, что у него связь с этой... в общем, с этой женщиной, у меня было такое чувство брезгливости, которое я никогда ранее не испытывала. Я не представляла себе, как я смогу лечь в постель с человеком, который уже осквернил себя общением с другой женщиной. Мне было физически неприятно даже думать об этом.
Она поправила волосы.
– Он меня просил одуматься. Обещал разорвать с ней отношения. Просил ради детей. Но я была непреклонна. Вот такая гордая и самолюбивая женщина. И тогда мы развелись. Я воспитывала детей одна. Марат, мой бывший муж, часто приезжал к нам, встречался с детьми, передавал деньги. Я разрешала ему их видеть. Но обратно не приняла. А потом произошла эта трагедия с Наилей...
Галия тяжело вздохнула.
