– Это категория нравственная, господин Маланчук, и тут каждый волен решать сам за себя. Я полагаю, что помогаю людям избавляться от разного рода мерзавцев, я немного облегчаю им жизнь. Вы считаете, что, помогая казино обыгрывать всех игроков, делаете благородное дело. Я в этом не так уверен. Возможно, я не прав, возможно, не правы вы. У каждого свои принципы. До свидания, господин Маланчук.
Он вышел из номера. Внизу увидел Костю Романишина, который ждал, когда подадут его автомобиль.
– Вы хотите снова сюда вернуться? – поинтересовался Дронго.
– Обязательно, – ответил Костя, – на следующий год будет опять «Большая игра». Вот увидите, мне обязательно повезет. Это единственная игра, где казино не имеет своих интересов. Они берут только свой процент. Здесь настоящие игроки играют друг против друга.
– Я понимаю, – кивнул Дронго, – это такая честная игра, где нет интересов казино. Желаю вам удачи. До свидания.
Начал накрапывать дождь. Он поднял воротник и пошел к своему отелю. В «Метрополе» его ждал Эдгар Вейдеманис. Сегодня они сыграют очередную партию в шахматы, и, возможно, ему удастся наконец обыграть Эдгара. Ведь шахматы действительно честная игра.
Прощаясь со Сваном, я спросил, как он себя чувствует. «Да ничего, – ответил он, – Но ведь я вам уже говорил, что я устал от жизни и, что бы со мной ни случилось, я ко всему отнесусь спокойно. Вот только, откровенно говоря, обидно было бы умереть до окончания дела Дрейфуса. Что-что, а морочить головы вся эта мразь насобачилась. В конце концов – с ней справятся – в этом я не сомневаюсь, – но ведь она очень сильна, у нее везде заручка. Как будто опасаться уже нечего – и вдруг: трах! Все насмарку. Я бы хотел дожить до того дня, когда Дрейфуса оправдают, а Пикар станет полковником».
Вот и прожили мы больше половины.
Как сказал мне старый раб перед таверной:
«Мы, оглядываясь, видим лишь руины».
Взгляд, конечно, очень варварский, но верный.
Он сделал все, чтобы обе его квартиры были абсолютно похожими. Одинаковые комнаты, перепланированные таким образом, чтобы особо не отличаться друг от друга, одинаковая мебель, расставленная одинаково в обеих квартирах. Даже испанская плитка в ванных комнатах была куплена сразу на две квартиры. Люстры, занавески, белье, посуда – все покупалось сразу в двух экземплярах, чтобы чувствовать себя комфортно и в привычной обстановке как в Москве, так и в Баку. Стены кабинета занимали книжные стеллажи с одинаковыми книгами, которые он с таким трудом находил в московских и бакинских магазинах в начале девяностых и которые теперь пылились, никому не нужные на обочинах дорог, куда ныне выставляли почти бесплатно объемистые сочинения классиков. В шестидесятые-семидесятые годы эти книги стоили целое состояние. В начале двадцать первого века их не хотели брать даже даром, не хотели хранить, предпочитая просто выбрасывать на помойку. Он еще помнил времена, когда хорошую библиотеку могли обменять на дачу или на машину. Похоже, те времена безвозвратно канули в Лету. И наличие в доме хорошей библиотеки часто было лишь данью прежней моде, чем духовной потребностью хозяев.
Все новые и новые технические возможности развитой цивилизации предлагали новые формы досуга. Только цифровое телевидение, способное предложить несколько сот каналов, могло полностью изменить жизнь любого индивидуума, не говоря уже об Интернете, где можно было найти почти любую книгу, когда-либо изданную в мире. Он не любил читать книги в Интернете, предпочитая получать там практическую информацию и нужные ему сообщения. Лишенная обложки и индивидуальности книга в Интернете напоминала ему надувную резиновую куклу, которой иногда пытаются заменить живую женщину. Обманывая себя подобной иллюзией совершенства.
