– Постельное белье, – выдохнул Мастан Халилович, – чужой человек не мог знать, какое именно белье стелят в моей спальной. Значит, это был кто-то из самых близких мне людей. Кто-то из тех, кто мог знать, какое белье стелят в моей спальне. И вот тогда я действительно испугался. Очень испугался, господин эксперт. Теперь вы знаете, почему вы понадобились мне так срочно.
Он выжидательно смотрел на Дронго, но его гость молчал. Молчание длилось долго, почти минуту.
– Вы не хотите ничего у меня спросить? – наконец не выдержал Мастан Халилович.
– Я размышляю над вашими словами, – ответил Дронго, – и, судя по всему, вы правы. На такое преступление мог пойти только человек, хорошо знающий обстановку в вашей квартире. У меня к вам сразу первый вопрос. Когда собака залезла в вашу кровать, кто еще был у вас дома?
– А почему вы решили, что кто-то был у нас дома?
– Вы сами сказали, что никто не мог справиться с вашей собакой.
– Да, верно. В этот момент в моей городской квартире были мой водитель и наша кухарка. Потом приехал мой помощник.
– Тот самый помощник, который встречал меня в аэропорту?
– Да, он. Я ему доверяю, он мой дальний родственник. Сын моей двоюродной сестры. Но дело даже не в этом. Его очень не любят все мои родственники. Жена, сын, дочь. Даже мой адвокат. И Руфат знает, что в случае моей смерти, его могут просто выставить за дверь. Он человек, которому моя смерть очень невыгодна. Уже не говоря о том, что он получает у меня весьма приличную зарплату.
– Его тоже могли перекупить, – заметил Дронго.
– Я об этом тоже подумал. Но мне просто необходимо кому-то доверять. Один я бы не справился.
– Теперь давайте по порядку. Кто еще мог знать о вашем постельном белье? Кто бывал в вашей спальне? Ведь, насколько я понял, там было много разного белья? Верно?
– Да, верно. Я даже составил список, кто мог точно знать, какое белье стелят мне в моей спальне на мою кровать. Список достаточно неприятный. Там очень близкие мне люди.
– Вы можете мне его показать?
– Конечно, – Мастан Халилович достал из кармана рубашки список. Но не протянул его Дронго, а начал читать, – мой помощник Руфат Асадов, который был в курсе всего случившегося. Моя кухарка – Дарья Марчук. Ей уже под шестьдесят. Наша прачка Нина Алексеевна Ищеева, которая так нелепо погибла. Горничная, которая работала в доме. Сейчас она в больнице, но говорят, что ее скоро выпишут. Она татарка – Сария Юлдашева. Мой личный водитель – Сергей Усков. Вот и все.
– Это весь ваш список? – переспросил Дронго.
– Не весь, – глухо ответил Гасанов, – я ведь не идиот и понимаю, что вы потребуете включить в список всех, кто мог входить в мою комнату или знать о моем постельном белье. В этот список я не включил членов своей семьи – жену, сына, дочь и моего младшего брата. Для меня это звучит абсолютно дико. Чтобы они хотели моей смерти… Это невозможно!
– Больше в списке никого нет?
– Никого, – он ответил с некоторой заминкой.
Дронго нахмурился.
– Давайте сразу договоримся, что вы не будете ничего от меня скрывать, – предложил он, – кто еще мог видеть в вашей спальне вашу кровать? Только откровенно.
– Два месяца назад там была одна моя знакомая, – недовольно сообщил Мастан Халилович, – но я бы не хотел, чтобы ее имя когда-либо фигурировало в этом списке.
– Кто она?
– Моя знакомая. Близкая знакомая.
– Вы не обидетесь, если я спрошу, насколько близко?
– Настолько, насколько возможно. Мы иногда встречались. Так получилось. Нужно было каким-то образом спрятать ее на время, и мы встретились у меня. Муж организовал за ней слежку. Хотя я считаю это непозволительной глупостью. Но все сложилось именно таким образом.
– И вы приняли ее в своей городской квартире?
– Да. Это было ошибкой. Больше я так никогда не делал.
– Других женщин вы там принимали?
– Не нужно меня оскорблять, – встрепенулся Гасанов, – я не встречаюсь с обычными проститутками у себя дома.
– А вообще встречаетесь? Поверьте, что я задаю вопрос не из праздного лоюбопытства.
– Возможно. Иногда встречаюсь. В отелях или в других местах. Не понимаю, почему вы задаете мне подобные вопросы и какое отношение они имеют к моему делу?
– Самое непосредственное. Но я потом вам объясню. Итак, ваш список мне понятен. Теперь мне интересно – кому именно могла быть выгодна ваша смерть?
– Никому, – сразу заявил Мастан Халилович, – из этого списка абсолютно никому. Они все нуждаются во мне, всем я очень нужен. Поверьте мне, что я много об этом думал.
– Не сомневаюсь. Но очевидно, что ваше постельное белье было пропитано ядом специально. Что вы потом с ним сделали?
– Отправил на экспертизу. А когда мне его вернули, я его сжег. Боялся, что кто-то к нему прикоснется. Слишком большая концентрация яда.
– Понятно. Можно я спрошу у вас, почему вы так избирательны? Чем вам не нравится белье другого цвета?
– Вы наверняка уже знаете мою биографию, – криво усмехнулся Мастан Халилович, – я ведь сидел в тюрьме больше года, пока шло следствие, и почти два года в колонии усиленного режима. В тюрьме белье было синего цвета, а в колонии белое. С тех пор я не терплю эти цвета.
