Клавдия замерла, глядя на эту невыносимую картину. И представляла вместо телохранителя своего Гюстава. И эту «вертлявую стерву», которая отбивала у нее молодого друга. Она уже больше не могла смотреть на это зрелище. Повернувшись, она направилась к запасной лестнице, спустилась вниз и взяла нож для резки бумаги. Когда эта «шлюха», так нарочито одевающаяся и так откровенно предлагающая себя мужчинам, появилась в коридоре, Клавдия бросилась к ней и, уже не сдерживаясь, трижды ударила ее в шею. Она не успела отскочить, и платье с передником забрызгало кровью. Дальше она действовала словно в бреду. Открыв дверь в номер Алана Гуцуева, спрятала нож за радиатором под оконной рамой. Она хотела, чтобы азиат ответил за убийство женщины, с которой он спал, вместо того чтобы ее охранять.
Клавдия спускалась вниз и вспоминала, как била ненавистную блондинку. Она вложила в эти удары всю ненависть, всю боль от своей изломанной и неудавшейся жизни. Ей казалось, что она била Констанцию, которая отняла у нее мужа, била Иоланту, не послушавшую ее и ушедшую к этому марокканцу, била девушку Гюстава, била всех «белокурых бестий», которым повезло в жизни намного больше, чем ей.
Она не знала, что ненависть — это всегда гнев слабых. Ненависть всегда наполняет страданием прежде всего того, кто сам ненавидит.
Она ушла, чтобы переодеться и вымыть свое платье. Впервые за много лет она чувствовала себя умиротворенной. Словно этими тремя ударами она все же восстановила справедливость и отчасти взяла реванш за свою неудавшуюся жизнь. Именно в таком состоянии оцепенения и внутреннего удовлетворения она вошла в зал. И когда Дронго показал на нее, она была почти счастлива. Пусть все знают, что именно она это сделала. Пусть все знают, что это она, Клава из Донецка, сумела взять нож и заколоть женщину, красота которой была сотворена самим дьяволом для соблазнения мужчин.
— Как ты догадался? — не унималась Энн. Они шли по парку на следующий день. Накрапывал дождь. Сегодня утром официальное обвинение в убийстве было предъявлено Клэр Бональд, и судья дал санкцию на ее арест. Во всех газетах появилось сообщение о прекрасной работе комиссара Дельвенкура, судебного следователя Энн Дешанс и инспектора Пуллена. Упоминалась даже помощь комиссара в отставке Дезире Брюлея. Про Дронго ничего не писали. Его точного имени многие не знали, а выводить его под кличкой не очень хотели. К тому же раскрытое за два дня убийство было гораздо полезнее записать на имя французской полиции и следствия. Хотя бы потому, что скоро должны были состояться очередные муниципальные выборы.
— Я же объяснил, что она сделала несколько ошибок. Она ведь была не профессиональным убийцей, а действовала под воздействием своих эмоций. Я сразу задал себе вопрос. Кто мог попасть в чужой номер, если оба ключа были у самого Алана? И почему этот чужой так спокойно выходил из номера, не опасаясь, что его могут увидеть? Это мог быть только служащий отеля. Как только я это понял, то сразу вспомнил про горничную, которая проводила нас с Ириной таким недобрым взглядом предыдущей ночью. Я почувствовал, что она понимает, о чем мы говорим. Но на этаже работала одна полька и две француженки. Тогда я попросил комиссара все проверить, и он почти сразу перезвонил, сообщив, что Клэр Бональд на самом деле Клавдия Пастушенко. Ему понадобилось два часа, чтобы получить информацию о ее молодом друге и дочери, ушедшей к марокканцу. Заодно мы проверили телефоны и выяснили, что она одиннадцать раз пыталась дозвониться до своего друга. А он отключил телефон. Даже очень терпеливый человек сойдет с ума, если одиннадцать раз наберет чей-то номер. Через несколько минут было совершено убийство. Еще через два часа Брюлей узнал все о ее двух мужьях. Если откровенно, то мне даже жалко эту несчастную женщину. Но под пряжкой ее обуви мы нашли капли засохшей крови, и твоя экспертиза уже доказала, что это группа крови погибшей Ирины Малаевой. Вот так все и получилось.
— Ле Гарсмер уже заявил, что берет на себя ее защиту, — вспомнила Энн, — он готов защищать ее даже бесплатно, понимая, какую невероятную рекламу среди русскоязычных эмигрантов он получит во Франции.
— Он в своем амплуа, — согласился Дронго.
— И насчет Бриджит Бардо, — вспомнила Энн, — такой случай действительно был. Горничная, оказавшаяся с ней в одном лифте, попыталась ударить ее ножницами с криками: «Будь ты проклята!» Я не понимаю, как можно ненавидеть человека только потому, что он красивее и успешнее тебя?
Дронго грустно усмехнулся. Он не стал напоминать своей собеседнице, что и она не всегда способна подавлять эти сложные чувства. Он сам ошибался, потратив два дня на поиски преступника среди окружения Ирины…
«Тогда лишь двое тайну соблюдают,
Когда один из них ее не знает».
