– Доблесть великанов, – усмехнулся Дронго. – Нужно пройти по лесу так, чтобы не разорять муравейники. Некоторые их разоряют, а некоторые их оберегают. Я из числа вторых. Вот и весь секрет. И ты тоже из этого числа, хотя и стараешься выглядеть хуже, чем есть на самом деле.
Эдгар хотел возразить, но в этот момент они увидели возвращающегося к машине офицера полиции. Он был явно не в духе. Уселся на свое место и сильно хлопнул дверцей.
– Там был Карлетто, – со злобой произнес Беверидж, – я так и думал. Он единственный садист в этой компании. Я все выяснил. Они поручали ее охрану Карлетто. Я мог бы и сам догадаться.
– Кто это? – спросил Дронго.
– Мерзавец, – пояснил полицейский, – самый настоящий мерзавец.
Бертолдо Джакомелли был человеком суровым и жестоким. Он не верил в лучшие качества людей, предпочитая оперировать такими понятиями, как страх и принуждение. Он искренне полагал, что только страх заставляет людей вести себя соответствующим образом, подчиняясь сильнейшему и беспрекословно выполняя все поручения руководителя. Получив задание от синьора Прасси, он не стал долго раздумывать, а почти сразу перезвонил Лучано, чтобы уточнить некоторые подробности. Ему нужно было обнаружить этого эксперта и сделать то, о чем его попросил Альфредо Прасси. Поэтому он лично приехал для разговора с Лучано и именно от него узнал все подробности его переговоров с китайцами. Заодно Джакомелли узнал и о том, что самого Лучано вызывают на допрос в полицию. И там должен быть тот самый напарник эксперта, который будет давать показания. Джакомелли не умел мыслить так виртуозно, как Нельсон, пославший своих людей следить за профессором, который рано или поздно должен был встретиться с Дронго. Поэтому, узнав о том, что вечером этого дня Лоусон должен быть на допросе в полиции, куда вызывают и Лучано, Джакомелли просто собрал своих четверых помощников и приказал им отправиться вместе с ним на двух автомобилях к зданию полиции. Оставалось дождаться, когда выйдет Лоусон, и силой принудить его сесть в машину.
В том, что захваченный профессор заговорит, Джакомелли даже не сомневался. У него для этого был целый арсенал невероятных средств и способов, которые, по его глубокому убеждению, не мог выдержать ни один человек.
Монах (Джакомелли) умел допрашивать. В этом искусстве ему не было равных. Когда несколько лет назад нужно было допросить Иньяцио Кармесси, случайно оказавшегося свидетелем убийства младшего брата синьора Прасси – Ливио Прасси, за дело взялся сам Джакомелли. К его удивлению, Кармесси покрывал убийцу, выдерживая самые страшные, невероятные пытки. Это противоречило самой идее страха, которой так поклонялся Джакомелли. Кармесси не дрогнул, даже когда ему отрубили два пальца, не выдав того, кто был убийцей. Джакомелли не понимал, что происходит. Чтобы Кармесси, которого он знал много лет, так защищал неизвестного убийцу, готовый ради него идти на столь невероятные муки, – это было просто поразительно. Кармесси никогда не был героем, но здесь повел себя как настоящий герой. Только когда его стали пытать огнем и выжгли ему левый глаз, он наконец не выдержал и признался. Оказывается, убийцей был его собственный старший сын. Признание успокоило Джакомелли, иначе он перестал бы верить в собственные принципы. Он даже отправил Кармесси в больницу, позволив ему остаться в живых. С этих пор его стали называть Одноглазым Кармесси. И в знак уважения к своему старому знакомому Джакомелли даже посмел ослушаться своего босса и, вопреки приказу Прасси, просто пристрелил сына Кармесси, не став его мучить и пытать.
Как бы там ни было, теперь, подъехав на двух больших внедорожниках, они ждали недалеко от здания полиции, когда появится Лучано, который должен был дать им знак о пребывании внутри Лоусона. На часах было около семи вечера, когда Лучано наконец вышел из здания полиции. Увидев сидевших в машинах людей, он быстро подошел к первому автомобилю.
– Все в порядке, этот тип внутри. Должен скоро выйти. Он наверняка знает, где прячут этого эксперта. Берите его и хорошенько разговорите. Он вам все расскажет.
– В этом ты можешь не сомневаться, – усмехнулся Джакомелли.
Лучано изо всех сил хотел себя реабилитировать, поэтому попросил разрешения остаться и помочь.
– Хочешь выслужиться? – недовольно спросил Монах. – Тебе лучше здесь не оставаться, полицейские знают тебя в лицо. Кто-нибудь увидит, как мы увозим этого англичанина, и поймет, что ты замешан в его похищении. Зачем тебе такие неприятности? Мои ребята с этим сами справятся, – махнул он рукой на вторую машину, где сидели трое его людей, уже готовых к захвату Лоусона, – ты только покажи нам этого гостя. И сразу уезжай.
– Ладно, – ответил Лучано, – если вам не нужна моя помощь, я уеду. Покажу вам и сразу уеду. Только не упустите его.
