— А его никто не любит, — сразу отреагировал Долгушкин, — ни сотрудники его компании, ни его собственная жена, ни даже его любовница. Он жестокий, непорядочный, злой, скупой человек, который ничего не делает без выгоды для себя. С ним нельзя иметь общих дел, ему нельзя доверять, его нельзя впускать в свою компанию или в свой дом. Этот человек способен на все. И он доказывает свою характеристику почти ежедневно. Когда вы хотите подписать с нами новый договор?
— Уже завтра, — любезно сообщил Дронго, — мы привезем все документы, чтобы вы их еще раз просмотрели. А на следующий день прибудут наши представители из Лондона.
— Очень хорошо. Вы не пожалеете, — пообещал Долгушкин.
— Не сомневаюсь. — Дронго поднялся со своего места и пожал руку ему, а затем молчавшему Усольцеву. Следом пожал им руки Эдгар Вейдеманис.
Когда за ушедшими гостями закрылась дверь, Дмитрий Павлович широко улыбнулся и победно посмотрел на Усольцева:
— У Ягмыра все равно ничего не вышло. Англичане поняли, как нас подставили, и решили вернуться. Представляю, как будет сходить с ума от бешенства Пурлиев, когда узнает, что его план не сработал! Он потратил столько денег, но не сумел нас разорить. Пусть теперь мучается.
— Нужно было проверить у этих типов документы, — задумчиво произнес Усольцев. — Слишком много неприятных вопросов было задано. Такое ощущение, что они специально занимались расследованием наших действий.
— А ты разве не проверил их документы? — удивился Долгушкин. — Охрана должна была проверить, иначе их бы не пустили к нам на этаж.
— Внизу проверяют только паспорта, их совпадение с предложенной заявкой, — напомнил Усольцев.
— А я думал, что ты все проверил, — несколько растерялся Дмитрий Павлович. — Ладно, ничего, никуда они не денутся, даже если приехали к нам не от англичан. Лишь бы подписали договор. Как только об этом узнают на бирже, наши акции сразу взлетят. Это тот случай, когда игра стоит свеч, — убежденно закончил он.
— Мне они не очень понравились, — произнес Усольцев, — в следующий раз надо будет их тщательно проверить, чтобы не произошло ошибки.
— Мы ничего не теряем и ничем не рискуем, — успокоил его Долгушкин, — даже если они пришли от самого Пурлиева. Пусть знает, что мы не такие простаки, как ему казалось. Будет даже лучше, если он узнает. А эту аварию он вполне мог придумать, чтобы нас обмануть. В общем, не беспокойся. Хуже не будет. Они и так с Горбштейном опустили наш курс акций ниже всякого разумного предела. Теперь наше время его поднимать.
А Дронго в это время беседовал в машине с Эдгаром.
— Слежку вели по приказу Долгушкина, в этом нет никаких сомнений. И Дмитрий Павлович с товарищами сумели использовать незаконно полученную информацию в своих коммерческих целях.
— Что теперь? — спросил Вейдеманис.
— Поехали обедать, а потом попытаемся вызвать на откровенный разговор супругу Пурлиева. Хотя я не совсем уверен в том, что разговор вообще состоится.
— А я уверен, что она не захочет с нами разговаривать, — поддержал друга Эдгар. — Если она не дура, то должна была догадываться о его похождениях и планах. А она совсем не дура.
— Не будем гадать. Сегодня мы узнали так много о жизни и работе господина Пурлиева, что остается узнать и том, как он ведет себя в семье. Хотя я полагаю, что человек не может столь кардинально меняться, и в семье он столь же непорядочен, как на службе и в отношениях с компаньонами. Это все ипостаси одного человека, который нравится мне все меньше и меньше, — задумчиво проговорил Дронго.
После обеда Дронго позвонил супруге Пурлиева. Он помнил номер домашнего телефона Пурлиевых в Жуковке. Трубку взяла Полина Яковлевна, он узнал голос кухарки.
— Алло, кто говорит? — спросила она.
— Это ваш вчерашний гость, — ответил Дронго, — мы вчера с моим другом приезжали к вам в Жуковку, когда трагически погиб ваш садовник.
— Да, я вас помню, — подтвердила Полина Яковлевна, — господин Дранга?
— Именно так. Только я Дронго.
— Все верно. Что вам нужно?
— А где ваша хозяйка?
— Она у себя в комнате.
— Вы можете попросить ее нам ответить?
— Сейчас попрошу ее взять трубку. — Было слышно, как она поднимается наверх по лестнице на второй этаж и стучит в дверь.
Вскоре трубку взяла Делером и тихо поздоровалась:
— Добрый день. Хотя уже добрый вечер. Я вас слушаю.
— Извините, что беспокою вас, — сказал Дронго, — но мне необходимо с вами встретиться и побеседовать.
— По какому вопросу?
— По вчерашним событиям в вашем доме.
Она замолчала. Секунд на пять, десять, пятнадцать. Потом наконец спросила:
— Почему вы считаете, что я могу быть вам полезна?
— У меня накопилось слишком много вопросов.
— Я вас понимаю. Но вы ведь знаете, что случилось после вашего отъезда. У меня просто нет сил и желания с вами встречаться. Извините. Может быть, через неделю или через две.
— Речь идет об убийстве вашего садовника и попытке убийства вашего мужа, — быстро добавил Дронго.
Снова молчание, которое длилось несколько секунд. Очевидно, она осмысливала его слова.
