Штреллер нахмурился. У него на лице были глубокие морщины, кустистые седые брови. Он взглянул на менеджера.
– Значит, господин посол находится здесь как частное лицо и не может считаться дипломатом? – уточнил он.
– Может, – сразу возразил Набатов, – у меня дипломатический иммунитет, который распространяется на всю территорию Евросоюза. Независимо от того, в какой точке Евросоюза я нахожусь. И хотя я официально являюсь послом в Германии, мой дипломатический статус автоматически подтверждается в любой стране Евросоюза. Как и статус моей супруги и нашего советника.
– Ясно, – сказал Штреллер, – судя по всему, переводчик вам не понадобится. А где ваша супруга и советник?
– Поднялись вместе с супругой погибшего наверх, в их номер, – пояснил Набатов. – Вы можете себе представить, в каком она сейчас состоянии?
– Можем, – кивнул Штреллер. – Давайте тихо выйдем отсюда и пройдем в кабинет менеджера, чтобы не мешать людям встречать Новый год.
– Только мне одному? – уточнил посол.
– Нет. Со всеми вашими гостями. Я думаю, будет правильно, если мы побеседуем с каждым из сидящих за этим столиком. Насколько я понял, вы заказали весь столик для себя и были сотрудниками одной компании?
– Все, кроме нас и герра Фаркаша, – показал на мадьяра посол, – остальные действительно сотрудники компании.
– Очень хорошо, – кивнул Штреллер, – пройдемте и переговорим. Только выходите не все сразу, чтобы на вас не обращали внимание.
– Мы будем ждать вас в приемной господина Бальтцера, – добавил Квернер, – выходите постепенно, чтобы все выглядело достаточно спокойно.
У него был резкий гортанный голос. Дронго с сожалением смотрел на этих двоих. Он их никогда не видел. Надеяться, что здесь обязательно появится кто-то из его знакомых, было наивно. Он никогда раньше не видел ни господина Штреллера из городской прокуратуры, ни старшего инспектора Квернера. В этом не могло быть никаких сомнений. И они тоже никогда его не видели, так как, войдя в зал, подошли к восьмому столику, даже не обратив внимания на стоявшего у соседнего стола Дронго.
Посол поправил очки и двинулся к выходу следом за Бальтцером. Вместе с ним пошли супруги Яцунские. Штреллер одобрительно кивнул головой, оборачиваясь к гостям. Фаркаш и Вероника Вурцель решили следовать за ним, чтобы с последней группой, состоящей из Руслана, Амалии и Давида, ушел старший инспектор Квернер. Но еще до того, как Штреллер решил выйти из зала ресторана, Дронго шагнул к нему. Увидев его, Вероника радостно улыбнулась. Она заметила, что он один, и решила, что ее прежние предположения были верными: он просто пригласил на танец какую-то молодую женщину. Откуда ей было знать, что Джил была супругой Дронго?
– Простите, что беспокою вас, господин Штреллер, – начал Дронго, – я, к сожалению, не говорю по-немецки.
– Что вам угодно? – Штреллер знал английский, но говорил на нем с чудовищным немецким акцентом. Хотя знатоки утверждают, что в Вене никто не говорит на чистом немецком, а здесь есть свой немецкий, который называют венским немецким, обволакивающий, с мягкими окончаниями. В Австрии вообще – больше семидесяти различных диалектов немецкого.
– Давайте отойдем, – предложил Дронго.
Штреллер сделал несколько шагов в сторону.
– Я вас слушаю, – сказал он, глядя на незнакомца и не скрывая своего нежелания слушать незваных свидетелей.
– Дело в том, что я проживаю в этом отеле, – пояснил Дронго, – и уже два дня имел возможность наблюдать за этой группой людей, которые прибыли сюда для встречи Нового года.
– Вы за ними следили? – уточнил Штреллер.
– Нет-нет. Вы меня не поняли. Я, конечно, не следил. Я приехал вместе с семьей на отдых. С женой и детьми. Я же говорю, что живу в этом отеле…
– В каких номерах? – Штреллер достал свою записную книжку и ручку.
– Это не имеет значения. Хотя, наверное, для вас имеет. Записывайте. Четыреста шестьдесят второй и четыреста шестьдесят шестой. Я приехал на отдых и случайно столкнулся с этой группой. Имел возможность слышать и видеть их на протяжении последних двух-трех дней.
– Говорите быстрее, – попросил Штреллер, – у меня мало времени.
– Черт возьми! Вы можете меня хотя бы выслушать? Я мог бы помочь вам в расследовании.
– Спасибо. Кто вы по профессии?
– Это неважно. Хотя я юрист. Профессиональный юрист.
– И кем вы сейчас работаете?
Дронго неслышно выругался.
– Частным экспертом.
– То есть частный детектив, – уточнил Штреллер, усмехнувшись и пряча свою книжку обратно. – Господин детектив, если нам понадобится ваша помощь, мы обязательно к вам обратимся. А сейчас – извините, мне нужно идти.
– Подождите, – остановил его Дронго, хватая за рукав, – я хочу вам сказать… Меня обычно называют Дронго.
– Ну и прекрасно. Не знаю, что это означает, но, наверное, хорошее слово. Сегодня новогодняя ночь. Идите к своей семье и отдыхайте. И оставьте расследование для нас, несчастных чиновников, которые должны заниматься поисками убийцы даже в праздник.
– Вы ничего не поняли, – разочарованно произнес Дронго, – я мог бы вам помочь…
– Вы имеете отношение к стране, к которой принадлежал убитый?
– Нет.
